Книга Вечно ты, страница 83 – Мария Воронова

Вылет ее рейса был назначен через полтора часа, и Люда поскорее побежала на регистрацию. Только получив посадочный талон, она вспомнила, что не предупредила родителей, что не придет ночевать.

Нащупав в кармане спасительную двушку, Люда бросилась к автомату. Подошла бабушка и ожидаемо бросила трубку, заметив, что все, что внучка имеет сказать, она должна сказать лично. Большой соблазн был так все и оставить, но Люда знала, что родители с ума сойдут, всю ночь будут обзванивать морги и больницы, и такому испытанию она их подвергнуть не имела права. К счастью, нашлась еще одна двушка, и Люда снова набрала номер, прокричав на весь аэропорт «я сегодня не приду ночевать, срочная командировка», как только соединилось.

— Куда это, интересно, тебя отправляют? – послышался в трубке Верин голос.

— В Древнюю Грецию, – сказала Люда и бросила трубку уже сама.

Пора было на посадку.

После взлета, приняв у стюардессы чашечку кофе, Люда критически оценила свой внешний вид. Познакомившись со Львом, она стала стараться выглядеть ему под стать, во всяком случае, носить всякую ветошь только потому, что она была очень модная сорок лет назад, Люда теперь брезговала. Пусть будет лучше советское кондовое, но не облезлое. Почти полностью отказавшись от общепита, Люда выкроила денег на небольшой отрез черной ткани со смешным и трудно произносимым названием «плательная» и сострочила себе классические брючки, в которых почти каждый день ходила на работу, пользуясь тем, что бабушка с ней не разговаривала, значит, и отчитать за брюки не могла.

К ним Люда купила белую трикотажную водолазку, которая ей не очень нравилась, но сидела неплохо, подчеркивая стройную талию.

Так что сегодня вид у нее был не слишком красивый и нарядный, но добротный и аккуратный, что Лев особенно ценил.

«Будем реалистами, – сказала себе Люда, краснея, – сегодня важны не брюки, а более глубокие слои. И тут пока непонятно. Бельишко чистое, аккуратное, но простое, как правда. Никаких кружавчиков и всякого такого, что сводит мужчин с ума. И колготки зашиты в пяти местах. Нет, в шести. И еще одна петля лаком заклеена, чтобы не поехала дальше. Ладно, их можно вместе с брюками снять. И вообще если будет, то пусть будет в темноте. Не хочу, чтобы он меня видел. Не такое у меня идеальное тело, чтобы при свете раздеваться. Как это будет вообще? Но, наверное, раз все это делают, то смогу и я не оплошать. Или сказать, что я не готова? Что я приличная девушка и только после свадьбы? Но тогда резонный вопрос, зачем ты прилетела вообще? По телефону могла бы сообщить. Я взрослый человек, ухожу на войну, мне надо, может, последний раз в жизни, а ты выпендриваешься. И я вообще не собирался на тебе жениться, если уж на то пошло».

Люда усмехнулась, заглянула в сумочку, где у нее лежали новые трусы. Тоже не фонтан, обычный белый хлопок с толстыми резинками по краям, которые рельефно проступают на попе из-под одежды, когда нагибаешься. Соблазнительности ноль целых ноль десятых.

Нет, совсем не таким она представляла себе первый раз.

Обязательно после пышной свадебной церемонии (разумеется, без черных «Волг» с кольцами и пупсиками на капоте, это ужасная пошлость), но во Дворце бракосочетания, она в белом платье и фате, рядом семья, с ласковыми и ободряющими улыбками провожающая ее в новую жизнь… И вот они, новобрачные, наедине, в огромной кровати с балдахином, Люда снимает платье, оставшись в соблазнительной пене кружевного белья… А дальше происходит что-то непонятное и жуткое, но правильное, поскольку освящено церк… то есть штампом в паспорте и одобрено семьей.