Книга Вечно ты, страница 69 – Мария Воронова

Тамаре Павловне, кажется, тоже досталось от Танечкиных родителей, потому что она позвонила Корсунским с известием, что те воспитали чудовище, в ответ на что папа обозвал ее старой гиеной. Тут уж на папу обиделась мама, потому что расположение Тамары Павловны было очень важно для защиты ее диссертации и в целом продвижения по службе.

След от этого скандала тянулся почти полгода. С Верой не разговаривали два месяца, делая исключение только для душеспасительных бесед. Люда не знала, в чем они состояли, но помнила, как Вера выбегала от бабушки вся в слезах, а та выходила и, назидательно подняв палец, провозглашала: «Учитесь властвовать собою!»

Потом как-то затихло, улеглось, Веру простили, но до сих пор частенько вытаскивали на свет божий Историю с Борщом, когда одна девочка с больным самолюбием из-за своих глупых капризов чуть не разрушила семейное благополучие.

Нынешние события имели все шансы ту историю затмить.

Отчуждение в семье росло как снежный ком, и единственным способом остановить его было «немедленно прекратить всякие отношения с этим Корниенко, пока это не зашло еще слишком далеко». На чужом счастье своего не построишь, это азбука, а Люда должна понимать, что Лев предназначался Вере, а не ей, значит, она украла счастье родной сестры. Это само по себе отвратительно, и больше не надо искать повод для разрыва, но даже если отбросить моральный аспект, все равно ее не ждет ничего хорошего. Она наивная девочка, не знающая жизни, не умеющая вести дом, она не справится с ролью генеральши. Это еще в самом лучшем случае, если ее вообще позовут замуж, но, скорее всего, Лев ее просто соблазнит и бросит. Конечно, так и произойдет, можно в этом даже не сомневаться. Десять лет он ходил вдовцом, но явно не монахом, и прекрасно себя чувствовал. А сейчас вдруг все бросит и женится ради такой простушки, как Люда, да-да, охотно верится в этот сценарий!

Папа не поддерживал напрямую эти разговоры, но все же советовал дочери быть очень осторожной. «Война – это самое гнусное, что придумало человечество, – сказал он, – поэтому с тем, кто добровольно выбрал ее делом своей жизни, скорее всего, что-то не в порядке».

Люда промолчала. Она знала, что папа прошел солдатом всю войну и, по собственному его признанию, остался жив только потому, что трижды был тяжело ранен. Он никогда не рассказывал, что с ним было, никогда не ходил на встречи ветеранов, не носил наград даже на День Победы. Иногда Люда думала, что папа выбрал лингвистику не из душевной склонности, а только потому, что это самая мирная наука. Изучение языков объединяет людей, помогает им договориться. Дядя Миша Койфман говорил, что папе нужно написать воспоминания, и ему станет легче, и людям будет предостережение, но папа каждый раз отвечал, что о войне создано великое множество прекрасных книг и фильмов, но что-то это никого пока еще не остановило.

В общем, Люда понимала папину неприязнь к кадровым военным. Кроме того, он, хоть и не одобрял выбор дочери, все-таки общался с ней по-человечески.

Однажды он в страшном волнении позвонил ей на работу. В мебельном выбросили югославские книжные полки, и дают по две штуки в одни руки, что в их случае проблему не решает, так что пусть дочка, как закончит, сразу мчится к нему. Она точно успеет, раньше чем через два часа очередь не подойдет.