Книга Вечно ты, страница 56 – Мария Воронова

Он встает, щелкает каблуками, насколько это позволяют больничные тапки, и наклоняет голову.

— Садитесь, садитесь, – поспешно говорю я, – муж всегда восхищался вами, как начальником и высококлассным специалистом, но никогда не говорил, что вы знакомы.

— По сути, так оно и есть, просто, когда служил на Севере, я много слышал о его мастерстве хирурга, да однажды он меня домой после пьянки подвозил. Вот, собственно, и все. Но эту поездку я запомнил на всю жизнь.

— Почему? Муж водил очень аккуратно.

— Не в этом суть. Помню, я сел, хотел сиденье под себя подвинуть, а ваш муж и говорит: «Товарищ полковник (я тогда был еще полковником), ничего не трогайте!» Я хоть и пьян был, но обалдел, думаю, ну и наглость, перечить старшему по званию. А он такой: «Нет, не трогайте, это Татьяна Ивановна настроила, у нее только в таком положении спина не болит». Ну что поделать, сел как есть. А сам думаю, ничего себе, это что за жена такая, ради которой капитан полковнику окорот дает. Что ж, теперь знаю.

Подхожу к окну, якобы прикрыть форточку. Украдкой вытираю слезы, но знаю, что не заплачу. Я ведь уже забыла о том, что когда-то у меня болела спина, может быть, от климата, или оттого, что приходилось перекладывать лежачих больных. Но я точно никогда не просила Пашу беречь настройки сиденья как зеницу ока.

— Павел Сергеевич всегда вами восхищался, – я надеюсь, что голос звучит нормально, – он даже пытался вызволить вас отсюда, ходатайствовал у главного психиатра, у начальника кафедры, короче говоря, у всех, до кого мог дотянуться, но, к сожалению, безуспешно.

— Вот уж правда, не знаешь, в ком найдешь поддержку. Как он, кстати?

— Спасибо, все еще мертв.

— Что?

— Павел Сергеевич погиб два месяца назад в Афганистане.

— О боже! Примите соболезнования. Чем я могу вам помочь?

— Спасибо. Вы мне уже очень помогли своим рассказом, – улыбаюсь я и вытираю слезы уже в открытую.

Корниенко вдруг на секунду накрывает мою руку своей ладонью. Наверное, это отработанный жест, ведь я не первая вдова, которую ему приходится утешать по долгу службы.

Мы немножко сидим молча, потом генерал вдруг хмурит брови:

— Слушайте, но как он там оказался? Он ведь был уже заслуженный человек, прошел лодку…

Недоумение Корниенко понятно, и я его разделяю. В армии, чтобы двигаться по карьерной лестнице, нужно проявить себя в боевых условиях. Паша честно отслужил на подводной лодке, он заработал право быть ординатором в госпитале, а потом благодаря трудолюбию и мастерству получил перевод в Ленинград, в академию. Он достиг всего, чего мог достичь. Все. С этой должности он ушел бы только на пенсию. У него не было никакой, абсолютно никакой необходимости отправляться в Афганистан. Эта командировка ничего не дала бы ему. И он совершенно спокойно мог отказаться, вместо него послали бы молодого и амбициозного хирурга, пусть и намного менее опытного. Службой на подводной лодке Паша давным-давно доказал всем, что он не трус, никто бы его не упрекнул в малодушии. Но муж считал, что там он окажется полезнее, чем молодой врач без опыта, значит, его долг отправиться туда.

— Он был там нужен, – говорю я глухо, – но не спас ни одного человека. Вертолет сбили на пути в госпиталь.

— Это не важно. Ваш муж все равно герой.