Книга Вечно ты, страница 117 – Мария Воронова

Семья – единое целое, монолит, убежище… Никто и никогда не будет тебя так любить, как папа с мамой… Только дома тебя поймут и утешат…

Да-да, все верно. С одной маленькой поправочкой – только когда ты играешь предписанную тебе роль и играешь хорошо. В семью как на карнавал – без маски не пускают.

«Ты не хотела, чтобы я жила, – прошептала Люда, поправляя немного съехавший с могилы венок, – так не сердись, что я не виню себя за то, что тебя убила. Потом, если у меня все наладится, если я когда-нибудь буду счастлива, я вспомню хорошее. Обязательно вспомню, потому что оно было, и немало, и заплачу, и буду очень сильно скучать по тебе. Но в горе, прости, ты плохая утешительница».

Она встала, отряхнула руки, и собралась уходить, но остановилась, глядя, как неподалеку женщина горько плачет на такой же свежей могилке, как у бабушки.

«Вероятно, это не мое дело, – вздохнула Люда, – кладбище, тут все горюют. Будет даже неприлично, если я подойду».

Она сделала несколько шагов по направлению главной дорожки, но потом все-таки обернулась, и, лавируя между оградок, направилась к женщине.

* * *

Охрана в нашем богоугодном заведении серьезная, но когда ты меряешь людям давление как заведенная, слушаешь «сердечко» и песни про суставы, спину и погоду, то все двери перед тобой открыты. Я без всяких препятствий провожу Люду в свой кабинетик, сообщая всем заинтересованным лицам, что это моя племянница на консультацию.

Люда волнуется, мнет в руках ремешок от сумочки, а когда я усаживаю ее на стул, заплетает ноги в немыслимый узел. Теперь я отчетливо помню, как много раз видела ее на лавочке у проходной, и удивляюсь, почему не узнала раньше. Наверное, это первый привет от надвигающегося маразма.

Девушка судорожно вздыхает и нервным движением поправляет прическу. Сегодня она явно спала на бигудях и с распущенными по плечам локонами чем-то похожа на Марину Влади.

Тем временем я набираю телефон Регины и говорю: «Объект прибыл». «Прием», – смеется она и кладет трубку.

На всякий случай я проверяю, что истории болезни все отнесены на пост, а в кабинете нет потенциально опасных предметов. Да, я знаю, что Корниенко нормальный, но если есть хоть один на миллиард шанс ошибки и можно его исключить, то надо исключить.

— Спасибо вам огромное, – бормочет девушка.

— Да не за что, не чужие люди!

Тут я вспоминаю, что за разговорами про Корниенко так и не выяснила, кто у Люды похоронен рядом с моим мужем.

Несколько минут мы напряженно ждем, и тут наконец дверь приоткрывается.

— Можно, Татьяна Ивановна?

Люда вскакивает.

— Ой! – говорит Корниенко.

— У вас двадцать минут, – строго говорю я и выхожу в коридор.

От двери не удаляюсь, мало ли… Прохожусь до поста, где с умным видом смотрю на доску назначений, потом возвращаюсь и с величайшим вниманием изучаю санлисток, посвященный кишечным инфекциям. К сожалению, он быстро заканчивается, и я перехожу к плану эвакуации при пожаре.

Стрелки на круглых настенных часах движутся рывками и очень медленно, но я все-таки даю влюбленным еще десять минут. Потом еще пять, и только после этого встаю под самой дверью и внушительно кашляю. Выходит прямо натурально, как будто я курящий с пяти лет дедушка.

Выжидаю еще немного и аккуратно приоткрываю дверь. Корниенко и Люда как солдатики стоят возле моего рабочего стола, и я понимаю, что перед их приходом не зря убрала с него все предметы.