Книга Ангел скорой помощи, страница 35 – Мария Воронова

Хотел повернуть обратно к Эрмитажу, но Соня решительно зашагала дальше, подняв воротник плаща.

— Куда ты? – спросил Ян.

— Дойдем до Василеостровской и вернемся к машине на метро.

— Давай. Но далеко, не замерзнешь?

— Это только на мосту так продувает.

Ян покорно последовал за ней, и действительно, стоило им возле академии тыла и транспорта свернуть с набережной, как стало гораздо теплее.

— У метро возьмем по пирожку? – спросила Соня.

— Всенепременно! – поклялся Ян, с восторгом предвкушая, как раскаленное клейкое тесто согреет его изнутри. – Даже по два.

Взглянув на часы, Соня покачала головой:

— Нет, не успеем. Поздно уже, пока дойдем, все закроется.

Ян прикинул, упрек это в жмотстве или нет, не понял, но на всякий случай решил реабилитироваться:

— Сонь, раз тебе кино не нравится, может, на выходных культурно разовьемся? Например, в театр я постараюсь билеты достать?

— Можно, но в очередной раз предупреждаю, что в таком случае ты потеряешь не только время, но и деньги.

— Чего это? Мне с тобой и так хорошо, а вообще я надеюсь, что ты передумаешь.

Соня покачала головой:

— Нет, Ян, не передумаю. Слишком долго и взвешенно я принимала это решение, чтобы отказаться от своих планов ради твоих прекрасных глаз.

— Но жизнь, с другой стороны, не стоит на месте. Все меняется, и мир, и ты сам.

Соня пожала плечами.

На город опускалась ночь, как старинный и пыльный бархатный занавес. Улицы обезлюдели, редкие автобусы с пронзительно ярко светящимися в темноте окнами проезжали мимо них совсем пустыми. И Яну вдруг показалось, что они с Соней провалились в призрачное царство теней и обречены блуждать здесь вечно. Он поскорее взял ее за руку, чтобы ощутить живое человеческое тепло и прогнать наваждение.

— Слушай, Ян, а ты помнишь, какое было твое заветное желание в детстве? – вдруг спросила Соня.

Он задумался:

— Да черт его знает… То летчиком-космонавтом мечтал быть, то моряком. Собака у нас и так была, Рекс. В Крым хотел поехать, посмотреть, потому что из дедушкиных рассказов он представлялся мне сказочным островом, но так, знаешь, без фанатизма. В общем, Сонь, жил без мечты. Приземленный.

Она улыбнулась:

— А я мечтала, как пойду в первый класс. Смотрела на плакатики с первым сентября и воображала, как буду такой же девочкой с картинки, с белым бантом больше головы и огромным букетом гладиолусов. Меня прямо трясло, так они мне нравились.

Ян улыбнулся:

— Фотографии покажешь?

— Нет, Ян, не покажу, и знаешь почему? Потому что бант мне не завязали, ибо фи какая пошлость, а вместо гладиолусов дали астры, благородные цветы. Помню, я от ужаса перед рушащейся мечтой попыталась что-то вякнуть, но мне быстро объяснили, что гладиолусы – цветы для мещан и вообще признак очень дурного вкуса. А у девочки из такой семьи он должен быть хороший, поэтому на, Соня, астры и будь довольна. Так с тех пор и пошло, всегда астры вместо гладиолусов. Всегда то, что правильно, а не то, чего я хочу. Я даже в мединститут поступила по требованию родителей.

— Серьезно? – изумился Ян. – А мне казалось, ты обожаешь свою работу.

— Да, но втянулась я ближе к концу учебы, когда уже практика началась. А первые два курса ходила, только чтобы не расстраивать папу с мамой.

— Ну видишь, не всегда предки плохое советуют.