Книга Здравствуй, сестра!, страница 110 – Мария Воронова

Господи, да разве она могла мечтать, что все так удачно сложится?

Из другой комнаты вышли дети Александры Ивановны, и Элеонора поразилась, как они выросли. Она будто впервые видела Ванечку и Сонечку. Дети всегда были красивыми, а теперь стали еще лучше, лишения последнего времени никак не отразились на их внешности. От избытка чувств Элеонора расцеловала обоих.

Тут подоспела сама Титова с кипятком и нехитрым угощением. Сухари, селедка, а Элеоноре и детям полагалось еще и по тарелке пшенной каши.

— Какое блаженство! — сказала Элеонора.

— Ешь на здоровье!

— Но все же я никак не пойму, почему Петра Ивановича уволили из Клинического института? — спросила она, с аппетитом доедая кашу. — Разве сами комиссары умеют оперировать? Или им удалось отменить болезни каким-нибудь строгим декретом?

— Знаешь, — задумчиво сказала Александра Ивановна, — люди действительно стали меньше болеть, как это ни странно. Наверное, нынешняя жизнь так тяжела, что всем стало не до болячек. Конечно, теперь своя специфика: туберкулез, солдатики с фронта поступают. Я ведь всю статистику института изучаю по заболеваниям… Так вот, аппендицитов, холециститов почти совсем нет.

— Так, значит, и хирурги не нужны? Вы это хотите сказать?

— Да нет, конечно… А что касается Петра Ивановича, так это было показательное увольнение. На его примере власть продемонстрировала всем, что вот, мол, смотрите, хирург, чьи работы известны всей Европе, а мы можем сделать с ним все, что захотим.

Элеонора посмотрела на дядю. Он поморщился, разговор явно был ему неприятен.

— И демонстрация удалась! — продолжала Александра Ивановна. — Ты бы посмотрела сейчас на Крестовоздвиженского. Ходит тише воды, ниже травы, каждое слово говорит с оглядкой.

Элеонора вспомнила свою сегодняшнюю встречу с профессором у ворот института и подумала, что Титова права.

Над столом повисло печальное молчание. Элеонора поднялась.

— Мне пора идти. Уж поздно.

— Куда же ты пойдешь, детка? — воскликнула Ксения Михайловна.

— Конечно, Эличка, оставайся! — подхватила Александра Ивановна. — Как-нибудь все разместимся. Ты ведь даже не сказала, где остановилась!

— Нет, благодарю. Я остановилась у… у одной своей знакомой. Она будет беспокоиться, если я не вернусь.

Титова внимательно посмотрела на девушку и вздохнула.

— Хорошо, я тебя провожу немного, — сказала она, тоже вставая из-за стола. — Ксения Михайловна, где мое оружие?

Та, не говоря ни слова, открыла буфет, достала из супницы большой пистолет и подала Александре Ивановне, которая спокойно положила его в карман пальто.

— Теперь нам ничего не страшно! — засмеялась Титова, наслаждаясь изумлением Элеоноры.

Девушка тепло попрощалась с Архангельскими, они договорились вновь увидеться в самое ближайшее время и обсудить перспективы Элеонориной жизни в Петрограде.

— Ну и где же ты остановилась на самом деле? — спросила Титова уже на улице.

Элеонора рассказала ей правду.

— Значит, говоришь, Ланской завтра уезжает? — Александра Ивановна покачала головой. — Так, может быть, переберешься ко мне все-таки?

— Спасибо за заботу. Но я пока и сама ничего не знаю. Мне сейчас очень важно место найти. Если не получится устроиться сестрой, пойду санитаркой.

— Я попробую тебе помочь, — сказала Титова. — В Клинический институт тебе идти нельзя, слишком опасно. Но у меня есть знакомые в других больницах, поговорю с ними.