Книга Сестра милосердия, страница 102 – Мария Воронова

Очевидно, это товарищи по партийной работе, вздохнула Элеонора и села в уголке, не отказавшись, впрочем, от папиросы, предложенной брюнеткой в круглых очках. Стрижка ее была короче, чем у Кострова, который быстро поприветствовал дам. Катерина сильно изменилась. Невозможно представить, что еще недавно эта молодая нежная женщина с сияющими глазами была такой же партийной мегерой, как ее подруги.

Она была одета так же, как и раньше, в простую юбку и гимнастерку, но теперь этот ужасный наряд почему-то смотрелся настоящим свадебным платьем.

Дамам, кажется, было наплевать, что Катерина вышла замуж и они приглашены в дом ради этого события. Говорили только о Ленине и каких-то его новых декретах. Элеонора была очень далека от темы беседы, и новобрачная, кажется, теперь тоже. Она сидела на подоконнике, болтала ногами и мечтательно улыбалась, глядя куда-то в потолок.

— А что вы об этом думаете? — вдруг спросила Элеонору брюнетка, видно, решив быть вежливой.

— Не знаю. Я не политик, а операционная сестра. Если бы у меня и было какое-то мнение, вряд ли оно покажется вам интересным.

— Почему? Мы как раз выражаем мнение операционных сестер и прочих честных тружеников. — сказала брюнетка с сердечностью, показавшейся Элеоноре напускной, — а тебе, Катерина, замечание. Ты отвечаешь за медицину, почему допускаешь подобную инертность? Срочно исправляй!

Женщина засмеялась, но ее не поддержали. Всем известно, что подобные шутки очень быстро становятся политическими обвинениями.

— Теперь уж кто-то другой будет исправлять мои недочеты, — протянула Катерина задумчиво, — я ухожу со службы.

— Как? — воскликнули женщины в один голос.

Катя притворно вздохнула:

— Приходится. Моя дальнейшая служба будет выглядеть как семейственность.

— Переведись на другую должность.

— Бесполезно. Сергей занимает такой пост, что я нигде не смогу избежать служебных отношений с мужем.

— Должен быть выход, — сказала брюнетка растерянно, — какая из тебя домохозяйка, Кать?

Та только пожала плечами.

— Нет, правда! Ты так горячо боролась за свободу женщины ради того, чтоб самой попасть в капкан? Так вот что я тебе скажу: никакой заслуги нет освободить несчастную одинокую женщину. Ей ведь все равно нечем заняться, и от злобы и тоски она наворотит таких дел, что лучше бы сидела дома. А вот доказать счастливой жене и матери, что она полноценный член общества и может горы своротить, а не только варить обед и стирать пеленки, это дорогого стоит!

— Ну, когда я докажу это сама себе, то вернусь и сворочу чего-нибудь… А пока считаю, что принесу больше всего пользы, если создам Сергею наилучшие условия для работы. Чтобы он думал только о делах и ни о чем больше мог не беспокоиться.

Тут поднялась немолодая приземистая женщина с учительским пучком на затылке.

— Вот так вот, — сказала она прокуренным голосом, — что за смысл воспитывать в женщине революционера, если ее мировоззрение полностью меняется после ночи любви?

Она хрипло засмеялась и приобняла новобрачную.

— Но любовь слишком хлипкая опора. Сегодня есть, завтра нет, — заявила брюнетка, — нужно уметь наслаждаться ею, но не зависеть от нее.

Этого Элеонора уже не выдержала:

— Пожалуйста, давайте не будем сегодня убеждать новобрачную в эфемерности любви.

Они довольно мирно попили чаю, и при первом удобном случае Элеонора стала прощаться.