Книга Новая сестра, страница 76 – Мария Воронова

— Я давно хотел поговорить с тобою, – сказал он тихо, – почти каждый день даю крюк, чтобы тебя увидеть, а встретил только сейчас.

— Я часто дежурю, – процедила Катя, – почти не бываю дома.

Пришлось изо всех сил сжать кулаки под муфточкой, стиснуть зубы, лишь бы только не выдать своего волнения, лишь бы только он не понял, что сердце ее рвется из груди, колотится, огромное, где-то в горле, а в животе, наоборот, сосущая тоскливая пустота. И сколько ни повторяй себе, что это не любовь, а вегетативная реакция, ни черта не помогает.

— Я так хотел увидеть тебя, – Владик протянул ей руку в вязаной перчатке с аккуратной детской штопкой, отчего Кате сделалось совсем тяжело. У подлецов и предателей не бывает таких штопок.

— Увидел? Уходи теперь.

— Слушай, я не буду оправдываться, – сказал Владик тихо, – я поступил как подлец, и оправдания тут никакого нет.

— Так точно, – буркнула Катя.

Они вышли на Литейный. Фонари тут светили ярче, и Катя заметила, что Владик одет слишком легко для ленинградской зимы, и почти физически почувствовала, как от холода сводит у него пальцы в растоптанных ботиночках.

«Он тебя предал, дура!» – мысленно цыкнула на себя Катя, но все же прибавила шагу, чтобы Владик хоть немного согрелся от движения.

— Катя, я не мог поступить иначе. Точнее, не имел права.

— Что сделано, то сделано, – сказала она. На душе стало спокойнее и горше. Теперь рядом с нею шел не идеальный возлюбленный и не злобный предатель, а просто человек, в чем-то такой же, как она, в чем-то совсем другой.

— Я ведь отвечаю не только за одного себя, – вздохнул Владик, – у меня на руках мать и сестренка с пороком сердца.

— Ты не говорил.

— Я никому об этом не говорю. Видишь ли, мы писали в анкетах не совсем…

Катя все поняла и резко приказала ему замолчать.

Владик повиновался. Несколько шагов прошли в тишине.

— Я не мог рисковать ими, не имел права, – повторил он.

— Я понимаю. Прости, мне пора на трамвай.

Владик крепко взял ее за руку:

— Остановись, пожалуйста. Поговори со мной.

Катя хотела сказать, что спешит, но на самом деле времени у нее оставалось предостаточно. На улице становилось все больше народу, и, чтобы не стоять на пути, Катя с Владиком зашли в арку, такую длинную, что казалось, на другой стороне ее ничего нет.

— У меня не было выбора, – упрямо повторил Владик, – мама с сестрой не перенесут, если…

Он замолчал, не желая произносить вслух слова «арест» и «ссылка».

— В конце концов, ты нас предупредил, – вздохнула она, – за это спасибо.

— Это все, что я мог. Катя, подумай, ведь если бы я отказался выступить на собрании, это ничего не изменило бы в твоей судьбе. Тебя бы все равно исключили!

— Как знать…

— Ну отказался бы я тебя изобличить, это сделал бы кто-то другой.

— Да, всегда находится кто-то другой.

— Всегда.

Катя усмехнулась:

— Только тогда на собрании выступал не кто-то другой, а ты.

— Я не имел права поступить иначе.

— Ну а вдруг бы нас с Таточкой оставили, если бы ты заступился за нас?

— Ты сама в это не веришь.

— Ладно, извини. Просто противно, как мы все знаем, что от нас ничего не зависит.

— Это и правда так, Катя.

— Да-да. Могущественный кто-то другой, всегда готовый сделать подлость вместо тебя. Только знаешь что, Владик? Мы и есть этот кто-то другой.