Книга Новая сестра, страница 23 – Мария Воронова

Пора было собираться на работу.

С тяжелым вздохом она положила в портфель брошюру с материалами съезда, которую брала домой и ни разу не открыла, оправдываясь перед собою срочной домашней работой. Ничего, нашлось бы время, если бы захотела.

Только горькая правда, в которой Мура отчаянно не хотела признаваться сама себе, заключалась в том, что она, секретарь партийной организации крупнейшего вуза, не понимает партийной литературы. Ненавидит себя за это, но продолжает не понимать. Проклятое свойство натуры, о котором ей говорила еще преподавательница с рабфака. «Вы, Мария, не умеете зубрить. Вам надо понять смысл, тогда вы легко запоминаете предмет, но учтите, что некоторые вещи достигаются только зубрежкой». Увы, смысл, кристально ясный в юности, в первые годы революции, теперь стремительно, как затонувший корабль полипами, обрастал какими-то «измами» и ускользал от ее понимания. Когда она слушала партийных вождей на конференциях и пленумах, другое дело. Страстная речь, атмосфера зала, всеобщее воодушевление действовали так, что сказанное с трибуны представлялось очевидным и единственно верным. Но как только затихала овация, Мура уже не могла бы пересказать суть выступления.

Так было с Кировым, любимым вождем. Однажды она присутствовала на митинге, где Сергей Миронович доказывал, что участие рабочих в прибылях противоречит самой идее социализма, и пока смотрела на открытое, подвижное лицо, пока слушала страстную выразительную речь, казалось, что иначе и быть не может. Мура искренне восхищалась мудростью и дальновидностью вождя, пока не прочитала ту же самую речь на страницах «Правды». То ли Мура оказалась еще глупее, чем о себе думала, то ли что, но с газетной страницы мудростью даже не пахло. Если бы это был не Киров, то Мура решила бы, что автор просто водит людей за нос, путает и отвлекает.

Речи и статьи партийных руководителей представлялись Муре теперь каким-то мутным потоком слов и штампов, а если она начинала вчитываться и глубоко вникать, то становилось еще хуже. Вылезали такие противоречия, которые никак нельзя было примирить между собой, не вывихнув при этом мозга.

Мура старалась понять, увидеть логику, спрашивала разъяснений у товарищей, но те почему-то реагировали так, будто она внезапно задирает перед ними юбку. Большей частью пугались и отводили глаза, отговаривались «партийной сознательностью», «классовым чутьем» и «единством».

Другими словами, нечего тебе, товарищ Павлова, понимать да раздумывать, поумнее тебя есть, просто следуй генеральной линии партии и не лезь туда, куда не звали.

Кто слишком много спрашивал, те давно исчезли. В самом деле, идет великая стройка, формируется новое общество, новый человек, не время рассусоливать. Дело надо делать, а не разговоры разговаривать. Главное, что мы твердой поступью идем к справедливому обществу, где все будут равны. Общество новое, а сознание пока еще старое, вот и провалы в логике. Ничего удивительного. Главное верить в партию, в коммунизм, тогда все одолеем.

С этой бодрой мыслью Мура тряхнула головой, привычным жестом воткнула в волосы гребенку, застегнула пальто, сунула ноги в ботики и отправилась на службу.

Не нужно думать, что если она не понимает партийных материалов, то она плохой работник. Да, должна агитировать и проводить линию партии в массы, но кто сказал, что своими словами? Кстати, у попов слишком вольное толкование Библии, в которой противоречий куда как побольше, называлось вообще-то ересью, и за это сжигали на костре.