Книга Прибавление семейства, страница 87 – Мария Воронова

По инерции тех тощих лет она все еще старается жить экономно, но объективно у них очень состоятельная семья. Сейчас бюджет немножко просядет из-за декрета, но все равно благодаря Кириллу они живут немногим хуже, чем, например, те же Черновы. А если у мужа все получится, то они станут по-настоящему богаты. Интересно, каково это, когда у тебя денег больше, чем ты можешь потратить, ни в чем себе не отказывая? На каком этапе наступает пресловутое пресыщение, о котором так долго говорили большевики? Что чувствуешь, когда живешь качественно иначе, чем твои менее удачливые родственники и друзья? Раньше все было понятно: есть каста номенклатуры, а есть простые люди, народные массы. Последние живут примерно одинаково, выделяются, конечно, как изюминки в булке, особо трудолюбивые и положительные рабочие, и, наоборот, отпетые алкаши, выносящие из дома последнюю тряпку с целью опохмелиться, но уравниловка делает свое дело, разница в благосостоянии между первыми и вторыми приличная, но не принципиальная. Первый своим упорным трудом не заработает несметных богатств, но и алкаш никогда не сдохнет с голоду под забором, и дети его не пропадут.

У номенклатурщиков система устроена немного посложнее, там четкая сетка: если ты первый секретарь, тебе положена такая дача, а если второй – этакая. Директор завода ходит в закрытый распределитель на второй этаж, а его зам – на третий. Ну и так далее.

Касты эти почти не перемешиваются, редко кому из народа удается попасть в закрытое сообщество его слуг, разве что благодаря удачной женитьбе, исключительному таланту или исключительной же беспринципности. А надежнее всего, когда сочетаются все три фактора.

В целом же люди понимают, что всяк сверчок знай свой шесток, и привыкли к сословному устройству общества, от которого, в сущности, не успели толком отвыкнуть после семнадцатого года. В конце концов, лучше быть холопом и спать спокойно, чем свободным человеком, каждую ночь ожидающим черного воронка.

Свободный рынок все это изменит, появятся люди, богатые благодаря собственным трудам и удаче, а не потому, что они родились в семье, чьи предки лучше других славили Ленина. Готово ли общество к такому расслоению?

Ладно общество, а она сама? Как примет успех Кирилла или его разорение, ибо такое явление тоже частенько случается в капиталистическом мире?

Ирина размечталась, представляя себе будущую роскошную жизнь, когда Кирилл сделается магнатом решеток и оград. Воображение рисовало картины из фильма «Война и мир», мраморные лестницы, лепнина с золотыми завитушками, амурчики по стенам и лакеи в белых чулках, склоняющиеся в полупоклоне. У детей строгая гувернантка, по дому снуют горничные, а сама она возлежит в изящной позе на козетке (если, конечно, именно так называется странный неудобный диванчик, часто изображаемый на портретах светских дам) и, обмахиваясь веером, дает повару распоряжения относительно обеда, наблюдая в окно, как Кирилл гарцует на породистом арабском скакуне.

Тут она расхохоталась, кажется, напугав соседей по вагону. Черт возьми, у нее даже нет собственной мечты, которую можно купить за деньги, одни только чужие картинки!

Своя яхта? Ходить под парусом в солнечный день, дышать соленым ветром? Хорошо, приятно, наверное, но тоже подсмотрено в каком-то заграничном фильме.