Книга Прибавление семейства, страница 78 – Мария Воронова

Она нехотя обещала, но потом враг подошел к Ленинграду вплотную, началась паника, эвакуация, и она уехала с ребенком, начисто забыв про фальшивую племянницу, которая осталась в городе совсем одна.

Этого Горбатенко не простил. Лишь через много лет, незадолго до смерти Виталия, они формально помирились, но прежних родственных чувств вернуть так и не удалось.

С самой Ксенией-Авророй сестра Горбатенко виделась, только когда навещала фон Таубе до их ареста, а после практически не встречалась. Когда она возобновила отношения с братом, Аврора с Ильей уже перебрались на Крайний Север, и встреча родственников по документам, но не по крови состоялась только лишь после смерти Виталия.

В то время у сестры зародилась мысль, что раз Аврора не настоящая дочка, то и прав на наследство у нее, по сути, нет. Надо только доказать, что она всю жизнь прожила под псевдонимом, и богатства, нажитые упорным писательским трудом брата, отойдут его сестре.

А там было за что побороться. Но не успела сестра выступить с этой инициативой, как Аврора самым хамским образом ткнула ей под нос завещание. Видимо, Горбатенко ждал от своей сестры какой-нибудь эскапады в таком духе, поэтому оставил все имущество любимому зятю, который как родился Ильей Черновым, так и жил, и никаких подводных камней тут не просматривалось.

— Ну тогда я вообще ничего не понимаю! – воскликнула Ирина. – Какой смысл Чернову убивать жену, если все имущество и так его?

— Да бог его знает, Ирочка. Я, честно говоря, думаю о другом.

— Ну да, тут вообще много есть о чем поразмыслить.

В воздухе вдруг потянуло горелым. Ирина вскочила. Так и есть, пока Гортензия Андреевна рассказывала эту удивительную историю, из картошки выкипела вся вода.

— Ничего, с дымком будет, – поспешно выложив картошку в миску, стараясь, чтобы пригоревшие кусочки остались на дне кастрюли, Ирина подлила молока, бросила кусок масла и принялась давить пюре.

— Бедная Аврора, она ведь уже была достаточно взрослая, когда ей поменяли имя, – вздохнула Гортензия Андреевна. – Да если бы только имя, ей ведь пришлось жить в родной стране как шпионке. Все время оглядываться, скрываться от знакомых… Рассказывать в новой школе о себе небылицы, как она росла в деревне, когда всю жизнь провела на соседней улице. Не всякий взрослый выдерживает такое давление. Интересно, а мужу и сыну она рассказала правду или унесла тайну своего происхождения в могилу? Ну, муж-то ладно, а сын так и не узнает, что он потомок не прочно забытого советского писателя, хотя, похоже, и очень достойного человека, а обрусевшего немецкого аристократа?

— Чернов, наверное, был в шоке, когда открылось завещание, – усмехнулась Ирина, – не часто родители жены делают такие царские подарки.

— Не думаю, Ирочка, что он сильно удивился. Сестра сказала, что Виталий буквально обожал зятя. Чуть ли не больше дочери любил, потому что видел в нем себя. Чернов тоже парень от сохи, тоже воевал, тоже выдвинулся по партийной линии. Одно лишь отличие – Горбатенко просто отдалился от семьи, а у Чернова всю родню вырезали немцы. Горбатенко часто говорил, что Илья заменил ему умершего при рождении сына, а он, как мог, старался заменить ему отца. Он очень гордился Авророй и ее мужем, и все повторял «наши дети лучше, чем мы», мудрое выражение, которое, увы, редко услышишь от стариков.