Книга Прибавление семейства, страница 34 – Мария Воронова

Сердце сжалось от дурного предчувствия, и она немного помедлила, прежде чем взяла трубку.

— Олеся? – услышала она голос мужа.

— Да. Что-то случилось?

— И у тебя еще хватает нахальства спрашивать?

— Прости, не понимаю…

— Как это удобно, терроризировать и не понимать! Замечательная жизненная позиция, браво!

Олеся промолчала.

— Итак, Олеся, я настоятельно прошу тебя оставить нас в покое, – отчеканил муж.

— Я вас не трогаю.

— Да неужели? Или ты не помнишь, как вчера угрожала моей жене?

— Я не угрожала.

— Да что ты!

— Не угрожала, – повторила она тихо.

В трубке вздохнули и, кажется, поцокали языком:

— Олеся, дорогая, прошу тебя, возьмись за ум! Сходи к врачу, пусть он тебе пропишет таблетки, если память тебя настолько подводит, что ты уже забыла, что делала вчера.

— Нет, я помню, что звонила, но что не угрожала, тоже помню, – сказала Олеся, сама не понимая, зачем ввязывается в спор.

Муж был, в сущности, добрым человеком. Во всяком случае, любезным и ласковым. Он легко прощал домочадцам промахи и ошибки, не придирался по пустякам, но изредка впадал в настоящую ярость. Срывался в основном на жене, на детях почти никогда, и со временем Олеся научилась видеть признаки приближающейся вспышки, распознавать их даже по телефону. Сейчас ледяные нотки в голосе в сочетании с ласковым «дорогая» отчетливо сигнализировали об опасности, и в прежней жизни она, услышав в голосе металл, сразу стушевывалась, уступала. Собиралась сделать это и сейчас, но вдруг вспомнила, что самое страшное уже произошло. Бояться нечего.

— Ладно, оставим этот бессмысленный спор, – сказал муж холодно, – лучше скажи, какого черта тебе вообще от нас надо?

— Я только хотела напомнить, что ты обещал мне помогать деньгами.

В трубке раздался смех, слишком раскатистый, чтобы быть искренним:

— Кто? Я? Да ты, родная, совсем свихнулась!

— Я твердо помню, что у нас был такой уговор…

— Не выдумывай!

— Был.

Муж снова засмеялся:

— Это с какой это, интересно, стати я должен повесить себе на шею постороннюю бабу? Нет, Олеся, такое маразматическое предложение я бы точно не забыл.

— Саша, я четверть века была твоей женой.

— Ну да, раз я тебя двадцать пять лет содержал, что ты горя не знала и ни хрена не делала, значит, надо и дальше? Что за логика ущербная?

— Просто ты обещал.

— Разве что в твоих фантазиях.

Олеся нахмурилась, припоминая. Черт знает, вдруг она действительно напутала? Ведь и раньше частенько случалось, что ей «просто показалось» или она «не так поняла». Чего только не вообразишь себе на пике душевного волнения, а, надо признать, она была очень далека от точки равновесия, когда разводилась. Да, похоже, она, как всегда, все напутала.

— Я, конечно, понимаю, чтоб муж ушел с одним чемоданом и еще алименты потом платил, это хрустальная мечта любой бездельницы, – муж засмеялся, и Олеся поняла, что грозы не будет. – Но позволь тебя спросить, я похож на полного идиота? На князя Мышкина или кого там еще? По справедливости это ты должна мне алименты, хотя бы молоко за вредность, что я столько лет тебя терпел, ну да ладно уж, что с тебя взять!

— Саша, но ты сам хотел, чтобы я занималась домом и детьми, – сказала Олеся.

Ответом ей был очередной раскат смеха:

— Нет, милая моя, это ты себе придумала такое алиби, потому что ни на что другое не годилась. И не надо мне сейчас тут песни петь о своих великих загубленных талантах. Просто оставь нас в покое раз и навсегда. Уясни наконец, что мы больше не женаты и я тебе ничего не должен. Если не можешь работать из-за своей шизофрении, встань на учет в психушке, оформи инвалидность и получай пенсию, а в нашу семью больше не лезь, поняла?