Книга Уютная душа, страница 50 – Мария Воронова

Она приготовила себе кофе с молоком в огромной цилиндрической кружке и потихоньку прихлебывала его, стараясь не думать о рогаликах в хлебнице. Борис постоянно напоминал ей о лишнем весе, и Тане приходилось дома изображать, что она сидит на диете.

— Татьяна, что это такое? — Муж внезапно возник в дверях кухни.

— Паста зубная, а что? — миролюбиво ответила Таня, хотя тон Бориса не предвещал ничего хорошего.

— А то, что я миллион раз говорил тебе: не открывай новый тюбик, пока не кончился старый.

Таня тяжело вздохнула и закрыла книгу. Уединение кончилось.

— Может быть, там и оставалось сколько-нибудь пасты, но извлечь ее без помощи гидравлического пресса и электрофореза мне не удалось. — Она попыталась улыбнуться, но почувствовала, что у нее получилась натянутая и жалкая гримаса.

— Не остри. У тебя все равно не получается. Сколько раз я должен объяснять, что начинать тюбик надо с конца, а не давить на него посередине всей пятерней, как это делаешь ты! Упорно делаешь, несмотря на все мои замечания!

— Борь, но он же пластиковый, а не железный.

— Это не важно. Надо все делать методично, а не хватать как попало. В этом ты вся! — вдруг с пафосом заключил ее муж.

Таня обиделась. Ничего себе вся! Почему ее, человека, можно сказать, венец творения, созданный по образу и подобию Божьему, уравняли с каким-то автоматом по добыче зубной пасты из тюбика! Конечно, ученый на то и ученый, чтобы на основе разрозненных фактов выявить общую закономерность, но Тане казалось, что ее поведение подвергается слишком уж недоброжелательному анализу. Почему, если ей изредка случалось в чем-то упрекнуть мужа, это называлось «ты поливаешь меня грязью»? Почему, если она иногда уходила на дежурство, не вылизав накануне квартиру до блеска и не оставив Борису два завтрака, обед и ужин, ее встречали заявлением «ты игнорируешь домашнее хозяйство»? И почему, в конце концов, принимая утром кофе в постель, Борис ни разу не сказал «какая ты заботливая!»?

В семейной жизни при желании всегда можно найти повод как для скандала, так и для благодарности. Все зависит от того, чего ты хочешь.

— Не успеваешь положить пасту, как она кончается! — продолжал Борис. — Я не говорю уже про мыло, шампуни, твои средства бытовой химии. Они расходуются с такой скоростью, будто у нас живет не два человека, а десять.

— Борь, того количества пасты, которое осталось в выброшенном тюбике, точно не хватит еще на восемь человек. — Таня улыбнулась и отпила глоток.

Сделала она это зря.

— А кофе твой! Завариваешь огромную бадью, потом отхлебнешь пару глотков, и все! Забываешь, кофе твой остывает, и получается, что ты его варишь для унитаза. Ты думаешь: ах, какая ерунда, ложка кофе тут, ложка там, пастой больше, пастой меньше… Ошибаешься, дорогая моя. Эти копейки складываются в приличную сумму. Пусть, я беру по минимуму, двести рублей в месяц, но и эти двести рублей никто не принесет тебе просто так.

Он продолжал стоять над ней, и это бесило Таню даже больше, чем экономические изыскания новоявленного Адама Смита и Карла Маркса в одном флаконе. Почему бы не сесть напротив нее, не накрыть мягко ее руки своими и не сказать: «Дорогая, давай попробуем экономить моющие средства и кофе»?

— Я же твоих сигарет не считаю, — огрызнулась она. — Полторы пачки «Парламента» в день — это сколько? Рублей пятьдесят? Полторы тысячи в месяц!