Книга Мужчина в тени, страница 121 – Мария Воронова

Самое грустное, что, если бы бабушка познакомилась с Зоей поближе, она бы сразу полюбила ее, как медработник медработника, и поняла бы, что Зоя — это крепкая нить.

* * *

У Ирины наступило горячее времечко. Володя пребывал в полной убежденности, что мир — прекрасное и безопасное место, и на прогулке уверенно двигался к самым страшным «взрослым» качелям, когда там раскачивались большие ребята, лез на шведскую стенку, в ракету, чтобы обязательно застрять там в иллюминаторе, в песочницу, где порой гадили собаки и, увы, не только собаки, а если уж совсем ничего такого поблизости не обнаруживалось, хотел выбежать на дорогу. Женя, в свою очередь, решил, что сон в коляске ниже его достоинства. Ходить он еще не умел, но качельки и ползание по горке включил в обязательную программу своих прогулок.

Ирина боялась не справиться с двумя энергичными пацанами. Когда речь идет о жизни детей, нельзя проявлять безответственный героизм и думать, будто все тебе по плечу. На секунду отвлечешься — и все. Даже думать не хочется, что может произойти.

В будни Володя буйствовал в садике, а в выходные дни приходилось искать взрослого товарища по прогулкам, что оказалось непростой задачей. Неожиданно пришла на помощь мама. Она занималась Женей, пока Ирина гонялась за Володей по всей детской площадке, страстно мечтая о том времени, когда сыновья немного подрастут и станут вместе играть в чинные, спокойные игры. Например, в шахматы, но, честно говоря, глядя на Володины устремления, она понимала, что на это шансов мало.

Странно, но сейчас Ирина стала чувствовать себя спокойно и хорошо рядом с матерью. Просыпаясь утром, думала: «Скоро мама придет» — и улыбалась от радости.

Бежала стряпать на скорую руку что-нибудь вкусненькое не из страха, что обзовут плохой хозяйкой, а просто хотелось порадовать маму.

Похоже, у нее дома, как и за окном, наступило бабье лето, теплое, яркое и безмятежное. И, естественно, будучи конченой невротичкой, Ирина не могла это спокойно переносить. Боялась, что если сейчас отдастся на волю чувств и наслаждений, то судьба, радостно потирая ручки, скажет «ага-ага!» и обрушит на голову сюрпризик.

Когда она поделилась этими опасениями с мамой, та только вздохнула:

— Ира, похоже, ты унаследовала мой главный принцип — ни при каких обстоятельствах нельзя радоваться жизни. Если ты живешь в радости, значит, у кого-то что-то крадешь.

— Непонятно, у кого и что, но да, есть такое чувство.

Мама улыбнулась:

— Должна тебе признаться, Ира, что благодаря тебе я сейчас очень счастлива.

— Ты преувеличиваешь мои заслуги.

— Скорее преуменьшаю. После всего, что было, ты нашла в себе силы пустить меня в свою семью, а это дорогого стоит.

— Да все нормально было, мама.

— И за эти слова тоже спасибо. Но суть в том, что я тоже, чем лучше себя чувствую, тем больше меня охватывает ужас, что за это время безмятежного счастья придется расплатиться.

Ирину вдруг озарило:

— Слушай, мам, а может, мы уже авансом заплатили?

— Дай бог, если так, — мама покачала головой, — но зная жизнь, я бы не стала слишком на это рассчитывать.

Мама обычно приезжала по утрам, а вечерние прогулки выпадали на долю Кирилла, если он не отправлялся на работу по своим индивидуально-трудовым делам. Егора Ирина старалась не привлекать, она и так слишком часто пользовалась его услугами в качестве няньки.