Книга Утопающий во лжи 17, страница 83 – Лев Жуковский

Здесь же они шли. Скрипя костями по песку. Неутомимо. Навстречу ветру, навстречу бурям, навстречу нам. Иногда мне казалось, что они не столько нападали, сколько спорили с самой пустошью: кто первым сотрёт другого, песок их кости или их кости песок. И этот спор длился, наверное, веками. Может, тысячелетиями. Мир Тесэр был создан для таких бессмысленных состязаний, где победитель всё равно оставался мёртвым.

Впрочем, ко всему можно привыкнуть. Даже к нежити. Даже к постоянному скрежету костей, к серому небу, к тусклому свету местной звезды, к песку, который бил по броне, как мелкая злая дробь. После мира инсектоидов, где над головой вообще не было светила, Тесэр не должен был пугать так сильно. Нам, выросшим среди подземных бункеров, пустотных кораблей и станций, отсутствие настоящего неба тоже не было чем-то новым.

И всё же мир нежити угнетал иначе. Инсектоиды были мерзкими, опасными, бесконечно чужими, но они были живыми. В их гнёздах кипело движение. В их тоннелях пахло кислотой, плотью, сыростью, хитином и вечным голодом. Это была отвратительная жизнь, но жизнь. Тесэр же был противоестественен. Он не жил и не умирал. Он просто продолжался. Как рана, которую никто не лечит, но и не даёт ей загноиться до конца.

Меня пугала эта не-жизнь. Но не тогда, когда рядом был мой господин. Не тогда, когда он огромным мечом и своим ледяными копьями крушил десятки, а то и сотни мёртвых тварей одним ударом. Не тогда, когда его шаги сотрясали песок, а костяные полчища перед ним разлетались. Не тогда, когда даже самые огромные чудовища этого мира роптали, отступали, ломались и падали ниц при виде господина Тхагаси.

В такие мгновения я чувствовала, что уж кому-кому, а мне здесь бояться нечего. Было ли в моей жизни большее счастье? Может быть, только надежда вернуться в родной мир. Как говорил наш повелитель, назад во времени. В тот миг, когда ещё можно было спасти мир Теселия-7. Увидеть рассвет над родной планетой. Увидеть горизонт чистым от тиранидов. Вдохнуть воздух без привкуса гари, крови и панического ожидания гибели. Посмотреть на небо и знать, что завтра оно всё ещё будет нашим.

Эта надежда жила во мне тихо. Не как громкая молитва. Скорее, как маленький огонёк, спрятанный в ладонях. Я боялась слишком сильно в него верить. Такие надежды опасны. Если они гаснут, вместе с ними в душе умирает что-то слишком важное. Но наш повелитель уже сделал невозможное. Он даровал мне новое тело, позволил стать чистокровной Дроу, что в моем родном мире было немыслимо. Он вывел нас из мира, который должен был стать могилой. Он оказался Богом во плоти. Став им отринув ограничения и законы корпорации, подтвердив легенды о себе, как самый бесстрашный герой, генерал Рактос.

А значит, невозможное больше не было невозможным. И всё же, если говорить честно, отправляться в эти походы было то ещё удовольствие. Нет, это совершенно не воодушевляло. Бесконечная ходьба. Серый песок. Непроглядная серость. Периодические остановки. Редкие залпы из луков или артефактных винтовок. Потом долгий, мерзкий сбор ядер нежити, из изломанных тел тварей. По сути, приходилось копаться в телах шевелящихся мертвецов, от которых после боя оставались лишь костяки, обрывки старых связок, грязь, пыль и это отвратительное остаточное магическое дрожание, от которого хотелось вымыть руки даже через перчатки экзокостюма.