Книга Утопающий во лжи 16, страница 93 – Лев Жуковский

Но конкретики ощутить я никак не мог, и это раздражало пуще всего, особенно учитывая, что мои войска были разделены почти поровну, и в обоих лагерях оставались подчинённые, чьё значение в моих планах было непомерно велико.

Знание опасности несло двойственный эффект. Я знал, что нечто произойдёт. Но отсутствие конкретики придавало моим дальнейшим действиям зыбкость в пучине нитей эфира, и не позволяло действовать эффективно.

Сказать наверняка, почему я поступил так, а не иначе, было сложно даже мне самому. Тем более, с параметрами в призрачной проекции, где сама природа моего восприятия становилась иной, более отстранённой, без влияния вездесущего света. Но всё же я склонен думать, что удалившись почти на середину пути меж двумя моими лагерями, когда чувство опасности взревело во мне с особенной, утробной силой, я просто посчитал, что жизнь Себии дороже мне жизни Тхагаси, оставшегося в промежуточном лагере вместе с Алией и всеми остальными старшими офицерами. Сделав акцент на самых важных моих подчиненных, остальных перестав брать в расчёт.

Так выбирают между двух близких друзей, когда ваш строй теснят морозные обезьяны. Так обрекают одних, чтобы спасти других. И в этом выборе нет ни правды, ни справедливости, лишь немой стон сердца. Ведь в этот момент мою душа разрывалась от ярости неизбежного выбора.

В те мгновения я не столько спешил, сколько рвался, ибо лететь быстрее моя призрачная форма попросту не позволяла, упираясь неизвестно в какие именно мои характеристики. Физическая сила уже не имела никакого значения, она осталась где-то там, в плоти простого гоблина, что растворилась в моей бесплотной сущности. Скорее всего Целостность и Возраст могли придать древнему духу больше мобильности, но сейчас всё это казалось чем-то неуместным, чужим, далёким, как воспоминания о юности у умирающего старика.

Ибо сейчас происходило нечто столь опасное для меня, чего я не мог осознать. Это нечто мучило буквально мою душу, впивалось в неё незримыми когтями, разрывало изнутри. Что-то, что загубит мою жизнь, не здесь и не сейчас, но в принципе. Происходило это в самые те мгновения, когда я нёсся по пещерам, и тот факт, что я кардинально изменил вектор своего движения, никак не повлиял на мои ощущения опасности. Словно мои действия не имели никакого значения.

Не знаю, как я удержался от перехода в тело демонического Бога. Может быть, ещё большее чувство опасности, иной природы, более глубинной, не позволило мне этого сделать. А может, просто трезвый расчёт был тому причиной. Сказать наверняка я бы не смог. И это незнание, оно тоже было ранее, ещё одной незримой раной, что начала кровоточить.

Но я активировал меч изверга, решив, что для этого есть все предпосылки. Реальность вокруг меня вздрогнула.

После чего скорость моя стала в десятки раз выше, настолько, что окружающий мир сжался, превратился в смазанное полотно из мрака и редких отблесков. Теперь мне приходилось следить за своей траекторией, ибо материальные объекты, стены пещер, своды, обломки сталактитов, что веками копили в себе сырость подземелий, пробивать, конечно, было возможно, но это отняло бы у меня время.

Раскаты грома заполнили пещеры, глухие, тяжёлые, чужеродные в этом подземном царстве, никогда не слышавших подобного. Так, должно быть, гремит небо, когда падает на землю. Вспышки рассекали тьму, озаряя мутные, фасеточные глаза тысяч инсектоидов, они застывали в ужасе, в недоумении, в немом вопросе, что не имел ответа в их примитивном сознании. Тысячи тварей задирали свои уродливые морды к каменным сводам, не понимая, что происходит, и с каких это пор со сводов пещер срываются молнии, в их подземном мире, где никогда не было ни неба, ни светила над головой. Прижимаясь к земле от глушащего их звука раскатов грома.