Книга Утопающий во лжи 16, страница 86 – Лев Жуковский

В перевалочном же лагере, в двух неделях пути от врат в мир Тесэр, оставались и Алия, и Тхагаси. Как и вся моя боеспособная армия гоблинов и полуарахнидов. Ведь именно их жуки С-ранга видели, и пока они оставались в поле их восприятия, точнее, в поле восприятия их лазутчиков, древние жуки не поймут, что такая лакомая для них добыча постепенно ускользает из их великолепного, по их мнению, окружения. Окружения, из которого и правда мои воины сами бы вырваться не смогли. Может, только Себия и то благодаря своим крыльям небесного огня. Хотя у меня еще были крылатые воины. Но летать они так и не научились, это было пока только в планах, да и не хватало им уровня в параметре Силы пока.

Можно было, конечно, и одного Дэрргеша в передовой лагерь переместить, его силы было более чем достаточно, особенно после дооборудования его защиты и системы вооружения, включающей переделанное некогда стационарное плазменное орудие Рекош-243. Однако же древлю в теле Дэрргеша я не слишком доверял, считав его истинные мысли, как и мысли всех оставшихся у меня в подчинении древлей. С ними я в принципе решил не связываться сверх необходимого. В том смысле, что чересчур они были своевольны, точнее, их природные инстинкты и программы поведения невозможно было искоренить, паразит скорее погибнет, чем откажется от них. Не было у этих тварей ничего общего с разумными существами, причём неважно, с гуманоидами или нет. У меня с той же королевской сколопендрой было больше общего, чем с древлями. И этот факт действительно невозможно было изменить. Совершенно иные цели не просто в жизни, сама суть их существования была иной. Но и уничтожать оставшихся я, конечно, не собирался, имея в виду, что в будущем они мне могут пригодиться. Слишком многое стоило мне их добывание, чтобы вот так бездумно прервать их извращённое бытие.

Так вот, там, где пешему воину требовалось на все эти спуски и подъёмы, и я не говорю о небольших уклонах, а скорее о почти вертикальных, ведущих в чёрные провалы, где не было видно дна, и где в итоге приходилось искать обходные пути среди клыков камня и зловонных подземных рек, всё это примерно могло занять от двух недель времени. Две недели медленного, выматывающего марша, две недели потерь от засад алчных инсектоидов, что таились в каждой расщелине, обвалов, и даже ядовитых испарений. Однако когда твоя скорость достигает более трёх сотен вёрст в час, и путь ты выбираешь скорее исходя из позиций местных гнёзд и ульев, просто огибая их по пологой дуге, а часто даже игнорируя целые пласты скальных пород, проходя сквозь них, как тень сквозь дым, то удаётся уложиться и в пять часов.

В итоге за сутки я успевал перенести пятнадцать тысяч своих подданных. Риски, конечно, оставались, особенно в начале этого переселения, когда передовой лагерь был ещё слаб, а защитников в нём было мало. Но, что главное, я избежал потерь в пути, дав моим воинам обороняться чуть ли не за толстыми стенами укреплённого лагеря, а не во время марша на открытых пространствах, где их перемалывали бы хитиновые жвала жуков.

И наверное, если бы не давящее чувство нарастающей тревоги, всё было бы неимоверно прекрасно. С каждым моим переходом, при том, что я даже себя ограничил и не пожирал души, надеясь до последнего вырваться без излишних проблем, не привлекая к себе внимания, я приближал свою свободу. Свободу из последнего мира, который хоть как-то мог связывать меня с моим смертным прошлым. Из мира, куда ещё мог дотянуться Антерос своими жадными, алчущими лапами. Антерос, само это имя отдавало привкусом хитрости и предательства. Ведь именно Сионшо мог ему об этом донести. А для моих дальнейших планов мне нужен был фактор внезапности, чтобы нанести удар тогда, когда его никто и ожидать не мог. Возможно спустя тысячу лет, но удар этот будет не просто разрушительным, он должен оборвать существование этих тварей.