Книга Утопающий во лжи 16, страница 56 – Лев Жуковский

К тому же своё присутствие в чужих пределах, точнее, мою почти божественную природу, я намеревался скрывать настолько, насколько это вообще возможно. Чтобы в нужный миг, миг угрозы или, напротив, выгодного стечения обстоятельств, использовать эффект внезапности с той самой максимальной эффективностью.

Эти мысли шли фоном в моих сознаниях, я подсчитывал прибыль и убытки, пока сам переход в мир Ссшорс выглядел даже помпезно. Театрально. Едва ли не с насмешкой над бушующими ордами тварей вне купола света над городом Хайсаф.

Мы не бежали. Мы покидали гибнущий мир неспешно, с достоинством триумфаторов, забирая оттуда всё, что только можно было унести. Всё, что мой производственный комплекс мог переработать в полезные соединения, в ресурсы для меня, для моего грядущего обогащения и для нужд моих подчинённых.

И всё-таки не все из десятков тысяч гнолов, ни тем более гоблинов, были обмануты фанфарами и величественной музыкой, что вилась тяжёлым дымом перед вратами межмирового портала на главной площади города Хайсав. Музыка обнимала колоннады, сотрясала плиты, заставляла знамёна трепетать вне ветра. Барабаны били, как бьются сердца перед сражением, духовые трубы стонали, словно пророки, оплакивающие зарю. Но даже в этом громе находились те, чьи уши оставались сухими.

Не только способные мыслить критично, но и просто вечно недовольные, старики со ссутуленными плечами, молодые с воспалёнными глазами, женщины, тащившие за руку детей в чужие, незнакомые им миры. Спасение от голодной смерти они воспринимали не как дар с моей стороны, а как чужую ношу, бесцеремонно взваленную им на спины. Не благодарность тлела в их взглядах, недовольство, тёмное и липкое. Таких было немного. Капля в чаше. Но кардинально переменить их мысли я не мог. И, что важнее, не желал.

Ибо даже присутствие Бога рядом с ними они воспринимали не как невероятное, незабываемое событие, которое будет передаваться из уст в уста, детям, внукам, правнукам, как сказку у вечернего очага, а как потенциальную опасность их доселе размеренной, тихой, как болотная гладь, жизни. И как же они были правы. Пришествие Богов, всегда несет опасность. Пришествие Богов, всегда вестник катастроф, которая хочет быть твоим благодетелем.

Погибнуть от лап отродий Бездны было куда как проще, куда как обыденней. А теперь я требовал от них развивать ядра истинного света, те самые ядра, что со временем неизбежно изменят их мнение о собственном Боге. И они словно чувствовали это. Свет работает медленнее, чем тьма, но работает более не отвратимо.

И в этом я видел огромную силу света, недоступную ни Богам Системы, ни самой Бездне. Только свет не оставлял своим носителям права выбора, как бы парадоксально это ни звучало. Даже твари тьмы и отродья хаоса со своим неодолимым голодом, лишь подталкивались к его утолению, они выбирали добычу, выбирали способ, выбирали сторону. Тьма советует. Тьма соблазняет. Тьма оставляет лазейку. А носители света, верили только в него. В его истинную природу очистить мир от зла, как бы наивно, как бы глупо это ни звучало. Свет не спрашивает. Свет проникает. И не отпускает никогда.

При этом, осознавая всё это, я особенно тщательно проверял и собственные потоки сознания, на предмет подобных отклонений. И тот факт, что я спас, оставил в живых такое количество гнолов, тварей, которых пустил бы под нож в свою бытность десятником, как это было с хуманами в мире Сейлоста, этот факт говорил о многом. Свет действительно неодолим. Даже двести пятьдесят пунктов в параметре Интеллекта ему не помеха. Прогресс изменений совершенно иной, не такой, какой пыталась бы внушить тьма; но он есть. И есть однозначно.