Книга Утопающий во лжи 15, страница 154 – Лев Жуковский

Ведь не зря же мой господин совсем недавно повысил Мию и Джун, по факту дав мне ещё двух офицеров, которым я могла абсолютно доверять в этом мире трусости, предательств и лжи. Причём действительно, ведь тогда я перестала быть одна, не считать же за своих своенравных солдат, которые выполняли мои приказы только из-за страха. Так что считай, у меня стало втрое больше рук, втрое больше глаз в этой бесконечной тьме окружающего нас мира, где каждая тень таила угрозу.

Был, конечно, ещё Кусака, мой любимый питомец, чудовищное порождение мутаций, чья плоть была изменена тёмной магией до состояния почти совершенного хищника, но он был как дитя неразумное. Лишь глаз радовал своей верностью, да и пользу, конечно, приносил немалую. Правда, вот только чего-то сложное от него добиться было нельзя, а господин Таталем Со повышать его уровень инстинктов запретил категорически. Словно видя в этом какую-то скрытую опасность, о которой предпочёл умолчать.

Да и в целом, с Кусакой не поговоришь по душам, совета не попросишь, как от Джун, к примеру. Джун, эта невысокая, жилистая гоблинка с проницательным взглядом, и до повышения уровней толковые мысли часто предлагала, а после так и вообще удивляла. Своей прожжённостью и количеством житейского опыта, накопленного за годы выживания в этом безжалостном мире, всё же расти в деревне и большом городе было совсем не одно и тоже. Одни её истории о хитром плане, когда она вывернулась благодаря господину Ирчину из лап банды Шаора, тех кровожадных отморозков, что промышляли работорговлей и убийствами, чего стоили!

Как же всё-таки не хватает мне… правда, сложно сказать, кого больше. Боль потери, странная вещь: она не тупеет со временем, лишь меняет форму, как вода, принимающая очертания сосуда.

Всё же господина Ирчина я знала не так много, считанные месяцы в его присутствии, но именно этот старый, злой, но при этом такой загадочный, уверенный и притягательный гоблин оставил в моей душе неизгладимый отпечаток. Таких, как он, я больше никогда не видела. Его глаза, тёмные, как колодцы заброшенных шахт, видели насквозь, читая мысли словно открытую книгу. Он забрал нас из деревни неудачников, польстившихся лёгкой наживой, дал второй шанс тем, кого можно было уже считать мертвецами.

Между тем господин Таталем Со словно был его сыном, хотя кровных уз между ними не существовало. Во многом он был на него невероятно похож той же неумолимой решимостью, тем же холодным расчётом в каждом действии. Да и жизнь мою спасал он тоже не раз, вытаскивая из лап смерти, когда та уже протягивала свои костлявые пальцы к моему горлу.

Однако неприятное чувство от понимания какой-то завершённости, исходящей от последнего приказа господина, у меня всё же осталось. Оно скреблось внутри, как лесная крыса в клетке, не давая покоя ни днём, ни в редкие часы беспокойного сна. Словно он больше и не собирался за нами возвращаться, как будто отправил нас в это путешествие как последнюю повинность. После которой мы становились свободны, или мертвы, что в этих землях часто означало одно и то же. Не зря же было столько старых легенд о Последней охоте на территории нурглов, для самых достойных игроков.

В это верить, конечно же, не хотелось, душа противилась такой мысли с яростью загнанного зверя, но осадочек остался, горький и тяжёлый. Особенно когда Джун во время разговора на марше, когда мы продирались через очередной сугроб под воем ледяного ветра, выразила схожие опасения. Её слова были осторожными, взвешенными, но за ними чувствовалась серьёзная тревога.