Книга Утопающий во лжи 15, страница 147 – Лев Жуковский

С этими уж точно не воодушевляющими, даже гнетущими мыслями я наконец догнал свою небольшую, но боеспособную армию, и вот тут, сказать по правде, признаться самому себе, для меня началось самое раздражающее, изматывающее нервы время. Когда приходилось ждать. Просто ждать и ничего не делать. Ждать медлительных, уставших до предела гоблинов, которых я при всем желании и бросить-то не мог, не имел на это права. Хотя бы перед самим собой и своей жадностью, а учитывая тот суровый факт, что мы вступили на исконные территории нурглов, в самое сердце их владений, всё значительно ухудшилось.

Этих тварей стало не просто ещё больше количественно, важно было то зловещее обстоятельство, что никаких деревень, никаких поселений на нашем пути мы, естественно, больше не встретим. Такой печальный факт значит, что и толком отдохнуть, восстановить силы в тепле и относительной безопасности мои измученные подчинённые теперь не смогут.

Ведь это лишь у меня и всего у нескольких привилегированных офицеров имелся полноценный экзокостюм, защищающий от холода. Тогда как зарядившая нешуточная метель, завывающая в ушах погребальную песнь, безжалостно выдувала последние силы из простых гоблинов, кутающихся в свои жалкие лохмотья. Причём сделать с этим глобально, в масштабе всей армии, было практически ничего нельзя, ресурсов на экипировку всех попросту не хватало.

Впрочем, выносливые тягловые туры, эти могучие звери, исправно тянули тяжело нагруженные телеги. Весь этот транспорт с неподъёмными бездонными сумками, набитыми припасами и трофеями, и с теми несчастными гоблинами, кому не повезло получить серьёзную, выводящую из строя рану в одном из боев. Хотя таких раненых за день-другой, при должном уходе, удавалось поднять на ноги. Заклинаниями лечения восстановить их боеспособность, но в целом постоянно изматывали нападения тварей на нашу колонну.

Хоть орд нурглов, хоть стай инсектоидов, это серьёзно выбивало из колеи, подрывало моральный дух особенно простых деревенщин, измученных детей и хрупких гоблинш, никогда прежде не видевших настоящей войны. Тем более в таких опустошающих масштабах. Ведь о подобном хорошо если хоть кто-то из них древние предания читал.

Да и я сам, отвлекаясь на уничтожение особенно крупных стай противника, методично поглощая постепенно их жалкие души одну за другой, погружался в свои тяжёлые мысли все сильнее и сильнее, уходил в себя. Ведь с каждым прошедшим днём пути души внутри моего демонического ядра словно успокаивались в своей вечной темнице. Занимали отведённые им места в этой иерархии страдания и действительно начинали качественно меняться, трансформироваться.

Словно медленно кристаллизуясь где-то глубоко внутри, превращаясь в нечто иное. Эти необычные ощущения были совершенно другими, принципиально отличались, если вспоминать мой прошлый горький опыт обращения с душами. Тогда они лишь мучительно ждали в страхе и отчаянии того момента, когда я их сожгу окончательно в пламени своей силы, прерывая их существование раз и навсегда, стирая из реальности.

Сейчас же все было иначе. Они укреплялись во мне, врастали в мою сущность, при этом искажая, словно в ином, параллельном слое реальности, мою энергетическую структуру, меняя саму природу моего существа. Невероятные и крайне необычные ощущения, которые я, при всем желании, доподлинно до конца понять так и не мог из-за ограничений, ввиду катастрофически низкого уровня интеллекта и восприятия моего нынешнего тела. От осознания этого факта я только больше и больше злился на превратности жестокой судьбы, на собственную слабость.