Книга Утопающий во лжи 10, страница 150 – Лев Жуковский

Место же для нового лагеря я подобрал прекрасное. Небольшая лощина с глубокой сетью пещер подходили для моих планов лучше всего. Тут и оборонять лагерь будет удобно, да и строить частокол и четыре дозорных башни не составит труда. Благо из деревень морозных обезьян всевозможного походного и жилого скарба было предостаточно. Так что на дощатых кроватях спать никому не придётся, да и пуховые матрасы или хотя бы шкуры ледяных каракалов согреют холодными ночами моих воинов.

При этом обустройство лагеря проходило ударными темпами, при том, что с осколка последней воли были перемещены практически все мои подчинённые. Ну, кроме четырёх текхартов, шамана морозных обезьян с древлями внутри и заточённого импа. Потому как я посчитал, что следить за паразитами Тхагаси и Себия должным образом непрестанно не смогут.

Ведь попытку сбежать эти твари могут предпринять в самый неподходящий момент и это стоило учитывать. Да и в целом, принимая во внимание мощь моей армии, практически трёх боевых сотен во главе со старшими офицерами, что-то действительно серьёзное им могли противопоставить немногие. Либо Предводители нурглов D ранга, либо кто-то из могучих сотников соседних провинций, правда, которым тут делать совершенно нечего. Да и насчёт Предводителей нурглов я выдал моим неофициальным сотникам очень точные и подробные указания. Там-то и нужно всего лишь пасть ниц, ну и молить о пощаде, истово надеясь, что их сразу же не испепелят на месте. Само собой разумеется, при этом необходимо немедленно сообщить о случившемся мне по ментальной связи. Хотя в целом я находил вероятность подобной встречи пренебрежительно низкой. Всё же территорию я подбирал в отдалённых областях от предполагаемого расположения крупных логовищ и гнёзд нурглов.

Тогда как мои боевые десятки, не просто воины с характеристикой в Силе в десять единиц, но и защищённые от физических атак практически полностью. Имеющие магические винтовки и защитные барьеры у младших командиров, пусть пока только теоретически, но могли перемалывать тысячи нурглов. Так ещё и это не говоря о гиганте Тхагаси, который после изучения Малого магического дара наконец-то имел возможность становиться невидимым и единолично уничтожать тысячи обычных нурглов и их вожаков. Так что лишь моя осторожность, здравый смысл и просчёт вероятностей десятью сознаниями, не позволяли начать не просто охоту на стаи нурглов и небольшие гнёзда до пятисот особей, а полноценную войну и истребление тварей. Ведь возможности для этого имелись, потому как разведку будут проводить десятники с навыком практически ультимативной для местных тварей невидимости.

Часть же жилых помещений я решил расположить для большей безопасности в глубине пещер и тем же тёмным полуэльфам к таким условиям было не привыкать. В отличие от новой брони и экипировки, потому что энергоячейки для их брони тратить я не собирался. Может, только примитивность их чуть удивляла, но не более того. Всё же готовка пищи на кострах, это для них, существ, бороздящих Пустоту уже многие десятилетия, было довольно диковинным экзотическим зрелищем.

Впрочем, полковник Омстрел, да и все воины из мира Теселия-7 оценили возможности, даруемые Системой, как и уровень магии, которой обладали экзокостюмы, работающие на её основе. Ведь тёмные полуэльфы получили точно такой же набор артефактов, как и мои полуарахниды, пусть и не сразу. Однако к истечению двух недель отпуска, все мои подчинённые были оснащены репликами доспеха Крушитель Зертос и магическими винтовками. Разумеется, не говоря о Малых ядрах истинного Света в своих телах и заклинаний Шар света, что позволяло абсолютно всем почувствовать себя магом и ощутить эти невероятные возможности и эмоции. Которые, по правде говоря, для меня стали какой-то обыденностью, и перестали хоть как-то трогать моё сердце. Как, впрочем и вся магия, превратившись лишь в инструмент, но никак не искусство или цель жизни. При этом лица молодых тёмных полуэльфов, их восторженные взоры, они навевали что-то забытое из моей молодости. Наверное, это был восторг, который появлялся при соприкосновении с чем-то невероятным, таинственным и могучим. Вот только подобные эмоции у меня давно уступили место злости и раздражению, направленному на этот несправедливый мир, казалось, в самой своей основе.