Книга Утопающий во лжи 2, страница 42 – Лев Жуковский

— Я требую отрубить этому трусу по два пальца на каждой руке — кричал, захлебываясь слюной молодой Перек, нервно трогая обрубок, ещё не отросшего носа — проклятый предатель гоблинской крови.

— Правильно, мы не должны терпеть неуважение к старшим офицерам от таких мерзких тварей, не заслуживающих звания десятника армии Лорда — кричал, поддерживая суровое наказание, сотник Тагрим.

И когда между ними и господином Ирчином осталось не больше десяти шагов. Старый десятник, так и не вставший со своего любимого стула, наконец, прекратил есть, поднял голову и посмотрел на них оскалив свои клыки. Все кроме сотника Оцева вздрогнули и остановились. А он продолжил идти к своему подчиненному и встав за его плечом заявил.

— Кто был лично, безмерно оскорблен — тяжело роняя слова, произнёс сотник Оцев. В этот момент Журек осознав происходящее, скользнул за спину своего командира — тот может вызвать на поединок моего десятника. Я лично разрешаю сражаться до смерти.

На что именно рассчитывали разгоряченные головы Перека и Тагрима, было непонятно. Неужели они думали, что им позволят безнаказанно, как мясного тура, линчевать господина Ирчина. Ведь он подчиняется приказам только своего сотника, как и любой другой десятник. Такой оглушительной тишины, эти тоннели, наверное, не слышали ни разу с момента своего сотворения. Но, по правде говоря, то, как от страха сглотнул Перек, было прекрасно слышно. Тагрим сориентировался значительно быстрее своего молодого коллеги. Хоть его уровень и был равен 24. Но даже он не стал рисковать попусту. Ведь сейчас воспользоваться навыками, содержащими в своей основе ману, было нельзя. А тягаться со старым воином в мастерстве владения холодным оружием, так это могло закончиться довольно неприятно. Что и продемонстрировал несколько дней назад Перек, опозорив звание сотника. Тагрим ненавидящим взглядом посмотрел на господина Оцева, а вот испепелить старого десятника не вышло. Попробовав это сделать, он вновь вздрогнул и лицо его стало на мгновенье испуганным. Смотреть на этот чудовищный оскал, да и на морду вообще, было невозможно. Самая настоящая тварь, монстр, лишь притворяющийся десятником. И я их прекрасно понимал. Вроде, как и отзывается на свое имя, и приказы выполняет, и даже ещё никого не сожрал лично. Но воспринимать его как гоблина, стало совершенно невозможно. Говорить старшим офицерам было нечего. Вызвать на бой, смелости откровенно не хватало, а упражняться в колкостях, когда тебя же и ткнули в собственную трусость, было ещё позорнее. И следом за промолчавшим Тагримом, ушли и остальные старшие офицеры, кроме второго подчиненного Оцеву, полусотника. Который, кстати от своего командира получил по ребрам, за тупоумие и отсутствие чувства ситуации. А Журек снова оправдал свое неофициальное второе имя, Скользкий. На ходу переобулся, заняв жесткую позицию своего непосредственного начальника. Но уважение старого десятника распространялось всё равно только на господина Оцева. Он протянул заранее приготовленную кружку с крепким травяным отваром. Такое мы видели вообще впервые. Два самых старых воина, молча, пили отвар и смотрели в темноту тоннеля. До этого момента никто даже и не подозревал, с каким уважением относится сотник к своему подчинённому, старому десятнику. На этом тот день и закончился, если не считать почти четырех часовой проверки тел убитых жуков.