Книга Утопающий во лжи 1, страница 151 – Лев Жуковский

— А почему никто не стал лечить десятника — спрашивал он Чикира.

А ведь действительно, почему такая мысль не пришла мне в голову, возможно, тогда его еще можно было спасти. Сейчас это будет бессмысленная трата энергии. Так как за все время после удара, старый Ирчин даже не пошевелился. Тем временем Чикир, сначала хищно улыбался, а затем начал смеяться уже в голос.

— Да потому что все его ненавидели — сказал он — а маги так вообще спали и мечтали, как собственноручно убьют его. А тут такой шанс, и ты говоришь лечить старого десятника.

— Не забывайся солдат — сказал я Чикиру.

— И что вы мне сделаете господин волшебник — ответил он, улыбаясь — мы все равны по званию, а маги вообще не имеют право командовать. Теперь мы равноправны…

Но договорить он не успел свои, подрывающие боевой дух слова. Мареш, с каким-то особым удовольствием, ударил его, в лицо, совершенно не сдерживаясь. Но не разбил нос. Нет, он выбил Чикиру зубы и тот рухнул на землю уже без сознания. Улер обвел тяжелым взглядом всех новобранцев и сказал.

— Чикир забыл еще одно незыблемое правило армии Лорда. А именно право сильного. Так что не будем забывать, мы выполняем приказы десятника, не столько из-за его звания, а по большому счету опасаясь и уважая его боевую мощь. Или вы думаете, слабаку будут подчиняться — Улер внимательно посмотрел на каждого и закончил — остудите свои головы, основной бой ещё впереди.

На этом бунт в нашем десятке был подавлен на корню. Все задумались, над словами Улера и никто даже не попытался привести Чикира в сознание, или хотя бы приподнять. Даже его собрат по низкому показателю интеллекта Елос, презрительно поглядывал на лежащего, в густой траве и истекающего изо рта кровью. Так бесславно и закончился, даже не начавшись, путь Чикира в новые командиры. Но что меня лично удивило больше всего. Вчера Мареш жестоко отхлестал плетью весь десяток, и все словно бы осознали свою провинность. А сегодня, головы новобранцев снова открыли свои двери очередным ошибкам. Неужели у них настолько короткая память. Ведь раны на спинах должны болеть еще целый месяц, напоминая о проступке. Но видимо, нужно отслужить, как Мареш и Улер, больше десяти лет, а лишь затем, что-то может измениться в их мозгах.

Ближе к вечеру, Таталем Со снова сменил меня и активировал свой барьер, а я наконец смог перестать концентрироваться на защите и начал впитывать ману из кристаллов. Как бы ни хвалились дезертиры и не старались показать себя очень могущественными волшебниками. Но бить молниями они стали все реже и реже. Сначала почти каждый час, а уже ближе к вечеру, только раз в два часа. Начинало темнеть, но использовать шар света не позволяла экономия энергии. Ситуация была патовая. Опускать защитный барьер и сбегать, было, честно говоря, страшно. Ведь получить в спину разряд молнии никто не хотел. Но и стоять так до бесконечности было нельзя. И разбойники тоже это понимали. Так же им хватило ума не выдать свою позицию, атакуя в ночное время. За все время ожидания, каких только мыслей не было в моей голове. Но большая часть из них касалась покойного десятника. До какой же степени он возгордился и уверовал в свои личные силы, что стал пренебрегать магическим куполом, для защиты себя самого.

Уже часа два как стемнело и Таталем Со начал говорить, что энергия в барьере скоро закончится. И мне придется сменить его. Но лично я думал в большей степени о побеге под прикрытием темноты. Даже у меня, так долго служившего в армии нет навыка поиска жизни, или его аналога. Поэтому не думаю, что у нашего противника найдется нечто подобное. И если мы сможем двигаться бесшумно, то вполне возможно нам удастся сбежать без потерь. И наконец, вернуться домой в крепость Когти Зарема из этой невыносимо долгой разведывательной миссии. Я даже не думал, что у себя в родном мире можно так, вляпаться в неприятности. Раньше этой прерогативой обладали чужие миры, с их ужасными климатическими условиями, или вообще отсутствием притяжения, как один раз уже было. Но здесь, дома, попасть в такое положение. В это верилось с трудом, а вспомнить, сколько наших боевых братьев было потеряно за эти недели. То сердце начинает сжиматься в страхе. Ведь мы единственные, кто еще жив. Пока, еще жив. И тут в этой ночной тишине, прозвучали слова. Словно из самой глубины бездны, настолько мертвыми и леденящими они были.