Книга Во власти иллюзии 4, страница 13 – Лев Жуковский

Если подытожить общий вес, включая и остальные бытовые мелочи, необходимые в походе, то пространственные мешки, которые сейчас были закреплены на самодельных носилках, весили чуть больше ста килограмм и это без учёта двух здоровенных ветеранов Мареша и Улера, которых тоже как-то нужно утащить. Будь я посильнее, то, возможно, и увеличил бы объём награбленного имущества, но, по правде говоря, и этот вес удалось тащить с большим трудом.

Была ещё мысль сцедить кровь с убитых мной магов, вот только это могло отнять слишком много времени, которого нет. Естественно, появилась из-за моего прагматизма и рациональности, но, думаю, в большей степени это была алчность. Кровь в мёртвом мире Тесэр невероятно дорого стоит. И почти сто литров свежей красной, тягучей жидкости можно было получить, если убить всех солдат в лагере, конечно, если её удастся продать, могло потянуть не меньше, чем на пару тысяч Эргов, в эквиваленте, естественно, но всё же это огромное подспорье для меня, особенно с учётом моего крайне бедственного положения в данный момент. Но в итоге жизнь дороже, да и надругаться над своими же сослуживцами, даже такими паршивыми, подобным образом было слишком.

Если быть откровенным до конца, то убивал полевых магов я даже не потому, что они были аристократами, которых я люто ненавидел, но скорее потому, что по-другому выжить уже мне самому было невозможно, без магического дара и заклинаний, которые я рассчитывал получить в виде свитков умений. Ведь иначе это попросту невозможно. Опять же, мне было прекрасно понятно, что оставленных солдат в лагере возле города Халот Джерэм всё равно пустит на ритуалы нежить, вот только их смерти останутся на совести проклятого полковника Овцева. Мне же сложно было убивать воинов, с которыми я воевал плечом к плечу последние лет пять. И многие десятники и даже глупые новобранцы не заслужили такой судьбы. Наверное, исключением был только потерявший ко мне всякий страх Чикир, с недавних пор ставший доносить Жерару Малихову обо всём, что происходило в моём отделении, с особым тщанием. А ведь он был самовыдвиженцем на эту почётную должность, никто его не заставлял этого делать. И честно говоря, его горло хотелось уже давненько вспороть. С остальными же я был знаком много лет кряду. И обрывать их жизни было бы очень сложно. Я словно чувствовал, что если поступлю так, то перешагну невидимый рубеж и перестану быть человеком окончательно.

Наверное, в моей душе ещё осталось немного от того молодого и крайне доброго воина, которым я когда-то был. Поэтому мне было тяжело оставлять их в крепости на растерзание нежити, чтобы из них с помощью кровавых ритуалов сделали не живых солдат, но и спасти больше, чем этих четверых бестолочей, мне было не под силу.

Опять же, сколь бы малое я ни оставил хозяину крепости Халот Джерэм, это непременно увеличило бы его силу. Поэтому возможно стоило поглотить Эрги со всех воинов, а не только с семи магов, которых безмозглые скелеты не спешили утащить в крепость, потому как они сидели отдельно от рядовых воинов. Ну и Чикира. Хотя совсем не факт, что спастись вообще удастся, даже мне.

Однако я очень надеюсь, что в своём гневе тот же Нуйэрий бросит все силы крепости, чтобы догнать нарушившего их договор полковника Овцева. Именно на этот исход я рассчитывал больше всего, убивая полевых магов из соседних отделений, потому как нежить чародеев ценит куда как выше, чем людей без дара, ведь иначе нашей участи не позавидуют и мёртвые. Скорее всего Леур, наблюдавший, как гибли от моей руки все отравленные аристократы, никогда не сможет понять меня и тем более разделить моё мнение. Ведь одно дело, когда солдаты гибнут от вражеских мечей. И не так уж и важно, что происходит это из-за ошибки командира. Так уж повелось у аристократов — если твои руки не запятнаны кровью, то и душа чиста. Не буду скрывать, разорви наших солдат на моих глазах тот же Костяной Ужас [3] ранга, я не испытывал бы таких угрызений совести, потому как отчётливо осознавал, что бросал их на верную смерть. Думаю, теперь мой молодой маг никогда не сможет перестать меня бояться. И с какой-то стороны это даже хорошо.