Книга За гранью иллюзии 3, страница 88 – Лев Жуковский

Этот разговор проходил с помощью одного из навыков ментальной связи господина Овцева. Поэтому бушующий в этой пустоши шквальный ветер во время марша нам абсолютно не мешал.

— Ну что, Жерар, — хрипловатым голосом спросил меня господин Овцев, — что ты думаешь по этому поводу?

И вот что ему было ответить? Конечно, этот старый полковник и сам знал много больше меня и совершенно не нуждался в моих жалких потугах осознать его масштаб мышления. Но его привычка постоянно проверять своих подчинённых по принципу «вдруг их мозги протухли от безделья окончательно» иногда вводила меня в ступор. Вот как ответить на довольно очевидный вопрос, но при этом не вызвав гнев своего непосредственного начальника?

— Думаю, что господин Корвин снова предчувствовал опасность, поэтому и отдал приказ поднять щиты, — неуверенно промямлил я.

— А с каких это пор ты называешь его господином? — со скрытой угрозой внезапно спросил Оцев.

— Ну так он тоже офицер, пусть и младший, да и старше меня намного, — не подумав, ляпнул я невпопад.

— Боишься его, скользкий ты выкормыш бездны! — и такое пренебрежение в его голосе прозвучало, что и не описать.

— Нет, что вы господин полковник, он же всего лишь рыцарь! — как-то настолько неправдоподобно произнёс я, что даже самому стало стыдно за такое откровенное враньё.

А как его не бояться, возможно, только такой же монстр, как и он сам, может глядеть на этого арахнида без содрогания. Это прожившему больше ста лет полковнику Овцеву легко смотреть на этот оживший кошмар всех людей. Ведь даже опытный майор Тагрим Велихов не смог без дрожи встретиться взглядом с этим злобным стариком Корвином. Мне даже в своих мыслях кажется кощунством не называть его почтительно господином. Возникает неприятное чувство, будто он может прознать о моём неуважении в его адрес. Вздор, конечно, но отделаться от этой мысли никак не удается. Что творится в голове у молодого и трусливого майора Перека Татоева, даже представить страшно. Ведь именно ему господин Корвин лично разбил лицо и, по словам очевидцев, чуть не откусил нос, словно обезумевший от голода нургл. Насколько я знал, он с трудом смог побороть страх и хотя бы приблизиться к этому монстру. Как солдаты в отряде старого рыцаря ещё не сошли с ума, особенно во время привалов? Что? Что, скажите мне, мешает ему сожрать кого-то из них? А ведь это понимаю не только я. От панических мыслей меня оторвал гневный голос господина Фёдора Овцева, он тем временем размышлял о моих словах уже в другой плоскости.

— И правильно делаешь, у таких отбросов, как Перек и Тагрим, нет против него и шанса, про тебя, скользкое посмешище, даже и говорить не приходится.

Моё удивлённое молчание, наверное, было столь выразительным, что даже гнев полковника Овцева как-то сразу сменился на пренебрежение.

— Тут нечему удивляться, таким бездарностям, как ты, никогда не понять всего потенциала, заключенного в этом старикашке Корвине. Вложи в него столько же энергии Благодати, как это сделали для тебя, и он, наверное, смог бы представлять опасность даже для такого великого воина, как я, — с какой-то потаённой ненавистью сказал он.

— Да что бы он мог вам сделать, господин Овцев? — не веря его словам, спросил я.