Книга Варяг III, страница 18 – Иван Ладыгин

— Это закрома Асвальда. Он всегда держал самые большие запасы, торговал с южанами и ботландцами. Вон те бочки с рожью — с его восточных полей. А это — амбар старого Вермунда. Он беден, земли у него каменистые, ему самому на зиму едва хватит. Отбирать у него — все равно что убивать.

Затем мы осмотрели загоны со скотом, разбросанные по защищенным долинам вглубь острова. Большую часть стад, как я и надеялся, успели угнать от греха подальше. Мычали коровы, блеяли овцы, хрюкали свиньи. Их было меньше, чем до набега, много меньше, но все же стадо было внушительным. Это вселяло надежду.

Вернувшись в дом Бьёрна, я сел за грубо сколоченный стол, взял заостренную палочку и начал наносить на бересту черточки, зарубки и римские цифры — все, что помнил. Складывал, вычитал, делил. Астрид сидела рядом, наблюдая за моей работой с тихим изумлением.

— Итак, — подвел я итог, отложив палочку, — зерна, если распределить строго по-минимуму и ввести твердые нормы, хватит, возможно, до середины зимы. Мяса — дольше, особенно если будем активно ловить рыбу и не будем брезговать дичью. Но это — идеальный расчет. Без учета порчи, воровства, без учета того, что Берр и ему подобные могут отказаться делиться своими личными запасами. И без учета возможного падежа скота.

Астрид смотрела на мои закорючки с любопытством и легкой улыбкой.

— Ты считаешь, как самый жадный сборщик податей из саг о конунгах-тиранах, — сказала она.

— Выживание — это всегда расчеты, моя любовь, — вздохнул я, потирая переносицу. — Грубые, беспощадные и очень скучные. Никакой романтики. Но вывод таков: мы выживем. Если будем действовать сообща и если нам хоть немного улыбнется удача.

Астрид молча встала, обошла стол и взяла меня за руку.

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. Нужно отвлечься от этой скуки, иначе сойдешь с ума.

Мы вышли из дома и стали подниматься по узкой, известной лишь местным тропе на один из высоких холмов, что кольцом окружали Буянборг. Подъем давался мне тяжело. Рана в икре горела адским огнем, и я несколько раз вынужден был останавливаться, чтобы перевести дух. Астрид терпеливо ждала, ее рука была моей опорой. Наконец мы вышли на вершину.

Открывшийся вид перехватил дыхание и заставил на мгновение забыть о боли. Весь Буянборг лежал как на ладони. С одной стороны — синяя, бескрайняя, усыпанная белыми барашками волн морская гладь. С другой — желтеющие осенние леса, рыжие вересковые пустоши, холмы, уходящие в лиловую дымку на горизонте. А в центре, в чаше бухты — наш город. Черные ребра сгоревших домов торчали к небу, но вокруг уже кипела жизнь: люди, словно муравьи в разоренном муравейнике, сновали среди стройплощадок, со склонов доносился стук топоров, с пастбищ — спокойное мычание скота. Это было полное противоречий зрелище — смерть и возрождение, отчаяние и надежда, хаос и зарождающийся порядок.

— Красиво, — прошептала Астрид, глядя вдаль. Ее рыжие волосы, распущенные по ветру, трепались, как живое пламя, а глаза отражали высокое осеннее небо.

— Да, — согласился я, глядя на нее. На тонкий силуэт, на упрямый подбородок, на полные губы. — Очень красиво.

Я повернул ее к себе. Сердце заколотилось где-то в горле, напрочь заглушая боль, и усталость.

— Астрид, — робко начал я. — У меня нет ничего, что полагается иметь мужу, когда он делает такое предложение. Ни богатого хутора с полными закромами, ни полных амбаров, которые гарантировали бы сытую жизнь, ни гор золота и серебра, чтобы осыпать тебя подарками. У меня есть только этот разрушенный город, куча нерешенных проблем, рана в ноге, которая, кажется, никогда не заживет, и… темное прошлое, о котором никто, кроме тебя, не должен знать.