Книга Варяг II, страница 64 – Иван Ладыгин

Мое сердце ёкнуло. Здесь, в Альфборге, я был в ловушке, мишенью в чужой игре. Дорога домой означала движение, действие и возвращение к своим.

— Согласен, ярл. Я и сам уже заждался. Пора возвращаться домой.

Гавань Альфборга кипела, как котелок викинга на привале. Нас провожал, кажется, весь город — от седых старейшин до любопытной детворы, прятавшейся за матерями.

Мы принимали последние припасы: бочки с водой, вяленое мясо, мешки с сушеными ягодами. С нами отправлялись около сорока воинов Ульрика — угрюмые крепкие парни. Они то и дело поглядывали на меня с настороженным любопытством. Видимо, слухи о моей «странной» силе в бою дошли и до них.

Рядом, опираясь на тяжелый боевой топор, стоял Лейф. Его массивная фигура отбрасывала тень на всю палубу.

— Твой отец окреп, — заметил я, подходя к нему. — Это хороший знак. Сильный союзник нужен Буяну живым и на ногах.

Лейф кивнул, его обычно холодные, как айсберги, глаза немного смягчились.

— Да. Спасибо тебе за это, Рюрик. Я и не думал, что смогу снова увидеть его стоящим без опоры. Твое искусство… оно творит чудеса. Хотя… — он нахмурился, его взгляд устремился в сторону причала, где, опираясь на резной посох, стоял Ульрик, — мне не нравится оставлять его наедине с Торгниром. Брату нельзя доверять. Ни на йоту.

Эйвинд, проверявший крепление щитов у борта, присвистнул:

— Неужели все так плохо? Своя кровь, всё же… В крайнем случае, по морде съездить — и все дела.

— Своя кровь? — Лейф горько, беззвучно усмехнулся. — Я надеялся на хольмганг. На песчаной косе, перед лицом богов и людей. И я бы убил его. Без сомнений и без сожалений. Вот как я не доверяю своему брату, Рюрик. Вот насколько всё плохо.

От его слов стало холодно, будто от внезапного порыва ледяного ветра с фьорда. Эта семейная вражда была опаснее любого внешнего врага. Она подтачивала Альфборг изнутри.

— Надеюсь, мудрость ярла и его воля сумеют удержать Торгнира от опрометчивых шагов. — тихо сказал я.

Лейф лишь пожал своими могучими плечами и философски подметил:

— Надежда — удел слабых. Сильные полагаются на сталь.

Наконец, погрузка была закончена. Подняли тяжелый, узорчатый парус. Он наполнился упругим осенним ветром и натянулся, как кожа на барабане.

Драккар дрогнул, заскрипел уключинами и плавно, величаво тронулся с места, отходя ответхого причала. Я стоял на корме, положив руку на холодное дерево борта, и смотрел на удаляющийся Альфборг, на одинокую фигуру старого ярла, и чувствовал, как в груди закипает странная, противоречивая смесь облегчения и тревоги.

* * *

Торгнир смотрел, как корабль с братом и этим выскочкой-скальдом скрывается за скалистым мысом. В душе бушевал хаос из злорадства, ярости и страха. Пусть шторм разобьет их в щепки! Пусть ветер выбросит их на голые скалы! Пусть морские твари пожрут их надменные сердца! Лишь бы они не вернулись. Лишь бы этот позорный союз никогда не состоялся.

— Пойдем, сын, — голос отца вернул его к реальности. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Торгнир демонстративно фыркнул и медленно повернулся к старику. Сперва домашний арест, как какому-то провинившемуся мальчонке, а теперь — разговоры по душам? Лицемерие. Кругом одно лицемерие и игра в большую дружную семью, которой не было и в помине.

Они молча, не глядя друг на друга, дошли до покоев Ульрика. Отец тяжело опустился в свое резное кресло. Его лицо, всего час назад светившееся надеждой, снова осунулось и выдавало неподдельную усталость.