Книга Варяг I, страница 105 – Иван Ладыгин

Ярость, горячая и бессильная, подкатила к горлу, сдавила его. Примечательно, но она не была направлена на Сигурда или Ульфа. Она была направлена на всю эту эпоху. На ее грязь, боль, невежество, на ее бесконечное, унизительное, удушающее несовершенство.

Преодолевая волну отчаяния и гнева, я заставил себя сесть за грубый, сколоченный на скорую руку стол. Взял вощеную дощечку с заостренным стило и стал набрасывать очередную схему.

В центре изобрази жирный круг: «УЛЬРИК». От него прочертил стрелки: «Подагра (Проклятие Великана)», «Невыносимая боль», «Слабость, неспособность управлять», Недовольство бондов'. Другие стрелки: «Сын 1», «Глупость, лень», «Неопасен, марионетка». «Сын 2», «Жадность, амбиции», «Междоусобица, нестабильность», «Слабость власти». Еще одна стрелка: «Народ, бонды», «Заброшенность, усталость от неразберихи, жажда порядка», «Готов к смене власти, к сильной и справедливой руке».

Я отложил стило. План рождался сам собой.

Ульрик — слабое звено в цепи врагов. Его можно купить не железом и кровью, а знанием. Облегчением.

Настойка ивовой коры… В ней есть салициловая кислота… Отвар тысячелистника, ромашки… Компрессы… Найти или создать лекарство, смягчающее боль при подагре. Предложить ему лечение, уход и облегчение… И тогда в войне с Харальдом у нас появится верный союзник. Либо у меня станет одним покровителем больше.

При любом раскладе я в выигрыше…

Я вышел к своим. Эйвинд и еще несколько парней сидели у общего очага, чинили снаряжение, точили топоры, тихо переговаривались. Я взял кружку с темным, горьковатым пивом, подошел к ним, чувствуя тяжесть на душе и необходимость высказаться.

— Эйвинд… Ребята… Все… — начал я, и они подняли на меня глаза, прекратив работу. — Вы были правы в тот день. Это могла быть ловушка. Я поддался порыву. Я мог нас всех подвести. Моя выходка могла обернуться большой войной на границе. Простите. Я ошибся.

Эйвинд выдержал паузу, потом хмыкнул, почесал щетинистую щеку.

— За что прощать, дружище? Ты добрую бабу спас! Охотника с чужих земель к себе на сторону переманил! Вон, гляньте, — он кивнул на край леса, где в сумерках мелькнула подвешенная на ветке туша оленя. — Он нам сегодня мясо свежее принес. — Среди викингов прошел одобрительный, негромкий гул. — Дурной поступок с точки зрения ярла? Может быть. Но правильный — с точки зрения человека. Наш Рюрик — не жадный шакал, как Ульф. Он — свой. С душой. И рискует за других.

— Но Сигурд… Ульф… Они правы в своем роде…

— Сигурд мыслит как ярл. Он по-своему прав. Он видит карту, армии, границы. Ты мыслишь как… не знаю. Как-то иначе. Но мы-то с тобой за эту землю воевали. И за общее дело. Так что в следующий раз просто бери нас с собой. Чтобы таких, как вчера, не просто прогнать, а найти, поймать и на колья посадить, для острастки. Чтобы неповадно было.

Я смотрел на их суровые лица, озаренные огнем, и чувствовал, как камень катится с души. Искренность и готовность признать ошибку не ослабили мой авторитет. Напротив. Они его укрепили, перевели на новый, более глубокий уровень доверия и уважения.

Глава 18

Золото и багрянец…

Когда лето истаяло в жарком мареве и окончательно сдалось на милость осени, именно эти два цвета стали править на моем хуторе. Боги прошлись по воздуху наждачкой и заточили его до голубой прозрачности. Теперь он цеплялся за мои легкие северным холодком.