Книга Бремя власти IV, страница 68 – Иван Ладыгин

* * *

Далеко на юге, на пыльных холмах Нахичеванского ханства, палило беспощадное солнце. Воздух дрожал от зноя, смешивая запах полыни и горячего камня.

Советник Султана, Реджеп, стоял на вершине холма, словно идол, отлитый из бронзы. Его боевое облачение сияло золотом и самоцветами — магическая ливрея, способная выдержать удар лучшего клинка. У пояса висел изящный, но смертоносный кольт, а в руке он сжимал рукоять кривой сабли, излучавшей легкое свечение.

Перед ним, внизу, у подножия, раскинулось мирное селение. Белые домики, крики детей, дымок очагов — картина идиллии, которую вот-вот должны были разорвать в клочья.

Рядом с Реджепом, на нервных конях, выстроились русские дворяне. Бывшие сторонники Луначарского, гонимые новым режимом Николая. Их лица были искажены злобой и страхом. Руководил ими князь Власов, когда-то влиятельный вельможа, а теперь — перебежчик с петлей на шее у себя на родине.

— Вы точно выполните наши условия? — голос Власова дрожал от напряжения. — Земли в Солнечной Порте? Покровительство Султана? Вы даете слово, что все это будет нашим?

Реджеп повернул к нему свое невозмутимое лицо. Его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.

— Безусловно, мой дорогой князь. Я никогда не разбрасываюсь словами. Они у меня — крепче стали. — Его голос был медовым и убедительным. — А что вас ждет в России? Либеральный рай не получился. Дела на вас уже сшиты. У вас нет выбора. Просто сделайте то, о чем мы договорились. А Султан отблагодарит вас со всеми подобающими почестями.

Власов с жадной надеждой в глазах кивнул. Он обернулся к своим дружинам — жалким остаткам былой роскоши, оборванным, но злым от отчаяния.

— В атаку! За новую жизнь! — прохрипел он, выхватывая саблю.

Кавалерия с диким кличем ринулась вниз с холма. Подкованные копыта поднимали тучи пыли. Они неслись к беззащитному селению, неся смерть и огонь. Им нужно было устроить резню — показать «зверства русских», чтобы дать Османской империи повод для войны.

Реджеп наблюдал за этим с холодным, отстраненным любопытством. Когда последний всадник скрылся в облаке пыли, он достал из складок одежды небольшой переговорный амулет — темный кристалл, мерцающий изнутри.

— Русские атаковали мирное население, — произнес он ровным голосом. — Я думаю, это более чем ясный повод для войны. Исполняйте.

Едва он закончил, как на соседнем холме, в пяти километрах отсюда, воздух задрожал и поплыл. Из ничего материализовался турецкий легион. Стройные ряды янычар в синих мундирах, могучие паровые големы, испускающие клубы пара, маги в развевающихся робах, с посохами, увенчанными полумесяцами.

Раздался оглушительный боевой клич. И турецкая армия, как один человек, ринулась вниз. Но их целью было не селение. Их целью были русские предатели.

Реджеп наблюдал, как два потока сшибаются в кровавой каше у домов деревни. Как янычары рубят обезумевших от ужаса дворян, как големы крушат коней и всадников. Он видел, как Власов, понявший всю глубину своего предательства, пытался крикнуть что-то, прежде чем турецкий ятаган отсек ему голову.

На губах Реджепа расползлась мрачная, удовлетворенная ухмылка.

— Вот и награда, мой дорогой друг, — прошептал он в пустоту. — Все предатели могут рассчитывать лишь на такую награду. Никто не любит Иуду. Даже те, кому он продал Иисуса.