Книга Бремя власти IV, страница 59 – Иван Ладыгин

Валерия тут же оказалась. Ее серебряный стилет со свистом вспорол призрачную плоть духа, успевшего уже приблизиться к следующему бойцу. Сущность исчезла с тихим, обиженным визгом. Но ядовитый, невидимый туман уже висел в воздухе, отравляя все вокруг.

Рядом, у основания стены, зашевелился камень. Он поплыл и изменил форму. Два Хаосита стояли на взгорке, недалеко от ворот, и творили свою мерзкую волшбу. Они чем-то напоминали гигантских гуманоидных созданий со второй парой рук. Их окружали гончие тьмы. Они явно были готовы пожертвовать собой, чтобы защитить хозяев.

Хаоситы попытались заставить саму крепость ожить и поглотить бойцов. Каменная глыба сомкнулась вокруг ноги одного из моих людей: послышался хруст, а воздух резанул крик невыносимой боли.

— Вадим! — крикнул я, чувствуя, как трещит под давлением мой основной щит. — Жахни стазисом в ту сторону! Прямо сейчас! Гаси их!

Опытный охотник, не проронив ни слова, швырнул в эпицентр хаоса небольшой синий кристалл. Тот взорвался вспышкой ослепительного инея. На миг все вокруг застыло, покрылось хрустящим ледяным панцирем. Этого мгновения хватило, чтобы товарищи выдернули раненого из каменных тисков.

С самой высокой башни, откуда доносились лишь выстрелы, в самую гущу хаоситов устремился неказистый топор Коловрата. Он вонзился в землю по самую рукоять. Затем вспыхнул синим пламенем и издал низкий, гудящий звук, от которого завибрировали кости и сжалось сердце. Эта вибрация подавляла саму магию на физическом уровне, заставляя демонов корчиться в бессильной ярости.

Этого момента было достаточно. Я отпустил щит, вскинул обе руки. Вокруг меня сгустился свет, собранный со всего двора, вся ярость, вся боль, вся воля к жизни. И выплеснул ее вперед, в центр скопления тварей, в виде слепящего солнечного столпа. Заклинание «Солнечное Копье» усиленного формата.

Когда свет рассеялся, на камнях дымилось темное, липкое пятно. От хаоситов не осталось и следа, как и от «птичек» в небе — их просто разорвало моей накопленной аурой.

Тишина рухнула на головы, как обкатанный рекой валун. Ее нарушали лишь стоны раненых, отдаленные команды Валерии, шипение затухающих пожаров и навязчивый, непрекращающийся треск — это остывали камни, по которым било моей энергией.

Ко мне подошел Игорь. Его лицо было черным от копоти.

— Двое наших, — его голос был глух, без эмоций. — Чумные духи. Прошли до включения частотного фильтра. Сенька и Лёха. Не успели.

Я кивнул, сжимая кулаки. Упустил… Недоглядел.

Сенька был вечно недовольным стариком с нюхом на скверну. А Лёха по словам остальных только недавно примкнул к клану. Оба — свои.

Песец, молча, как призрак, подошел к одному из тел, уже накрытых брезентом. Он наклонился, поднял с земли серебряную монету на шнурке, что выпала из руки Лёхи. Сжал ее в своем здоровом кулаке так, что костяшки побелели. Подержал так с минуту, глядя в пустоту.

— Он вчера у меня табачку одолжил… — хрипло бросил он в тишину. — Говорил, мол, дядя Стёпа, не травись своей дрянью — поделись.

Затем он развернулся и с животной яростью начал рубить своим топором то самое место, где прошел дух. Рубил камень, землю, воздух — выжигая саму память о скверне, о боли, о потере.

Я подошел, положил руку ему на могучее, вздрагивающее от ярости плечо.