Книга Бремя власти II, страница 87 – Иван Ладыгин

Затраты эфиров были чудовищные, сердце сжалось от пустоты, но альтернативой этому транжирству была лишь мгновенная смерть.

Руки убийц взметнулись в унисон и подтвердили эту догадку. Их наполненные магией жесты врезали слепым ударом по наковальне реальности.

Угольно-черная молния, с запахом озона и серы, порвала воздух с воплем расщепляемой материи. Раскаленный добела плазменный шар, оставляя за собой волны марева, устремился к Рябоволову. В этот же миг жидкий азот, выточенный в идеальное острие, с пронзительным свистом превратился в ледяной ад перед лицом магистра. Его дополнили вибрирующие сталактиты, которые с жутким скрежетом вырвались из самого камня под ногами Юрия Викторовича. А вишенкой на торте оказался клубящийся сгусток чистой гнили, похожий на черную ртуть. Он пульсировал. От него воняло гниющей плотью, отчаянием умирающих миров и сладковатой тошнотой.

Эта была отличная комбинированная атака, как по учебнику…

Заклятия врезались в Щит Отражения единым калечащим аккордом. Мир не взорвался — он завыл. Ослепительная вспышка смешала цвета в белесое месиво. Грохот был таким, что у Рябоволова лопнули барабанные перепонки — тишина оглушила его, наполнив противным звоном.

Купол вздулся, покрылся паутиной сияющих трещин, заскрипел под невероятной нагрузкой… и выдержал. Он отшвырнул львиную долю энергии взрывной волной обратно в ночь и частично — наружу, в стороны. Этого хватило. Магистра вырвало из точки опоры, как щепку из урагана. Он пролетел сквозь разбитые балконные двери, кувыркаясь по роскошному персидскому ковру, пока его правое плечо с глухим стуком не встретилось с ножкой массивного дубового стола. Боль, острая и жгучая, пронзила ключицу. Но разум был кристально ясен и холоден.

Пять Мастеров с идеальной координацией. Щиты пали слишком быстро — они знали его слабые точки. Это было чистой воды предательство, помноженное на качественную подготовку к убийству.

Правая рука Рябоволова сама рванулась через боль. Пальцы сомкнулись на рукояти тяжелого служебного револьвера, лежавшего на столе среди бумаг о казнокрадстве. Древние руны на вороненой стали вспыхнули холодным синим светом, отозвавшись теплом в ладони. В тот же миг сквозь дым и магический мрак балкона в кабинет ступили пятеро. Их капюшоны сбились, открыв нечеловеческие лица: кожа — мертвенно-бледная, в черных, пульсирующих прожилках, как корни ядовитого плюща. Их взгляды светились: один — кроваво-алым, другой — ядовито-салатовым, третий — ледяным синим, четвертый — гнилым желтым, пятый — бездонной чернотой. В них не было ненависти — лишь пустота и холодная эффективность убийственного механизма.

Рябоволов не стал дожидаться, пока по нему еще раз пройдутся катком враждебной магии. Он двинулся. Рывком ушел влево, подальше от некроманта, чьи глаза как раз таки горели желтым. Одновременно палец сам нажал на спусковой крючок зачарованного пистолета.

Пуля — сжатый до точки сингулярности Импульс Силы, вырванный из его Источника и усиленный артефактом в десятки раз —устремилась к противникам. Заряд, похожий на микро-молнию сине-белого цвета, прошил воздух с хлопком сверхзвука и врезался в грудь ближайшего — мага-огневика. Тот лишь успел вскинуть руку, на пальцах вспыхнул слабый щиток… Импульс патрона снес руку по локоть в кровавый туман, пробил грудную клетку, вырвав кусок спины вместе с позвоночником, и вонзился в стену, оставив дымящуюся дыру размером с тарелку. Огневик рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув. Запах паленого мяса и смерти ударил в нос.