Книга Бремя власти II, страница 58 – Иван Ладыгин

Что до Песца, то я припер его к стенке, как и планировал. А я ведь с самого начала предлагал ему работать на меня… А так… Сломал хребет его амбициям. Теперь он стал моим управляющим на коротком поводке. Его криминальный мир превратился в мою новую шахматную доску. Нынче он должен был легализовать полезное и спалить ненужное дотла. Но не только Степан влез в намордник…

Орловская тоже присоединилась к моей команде, стала моей правой рукой, замом по боевой подготовке и операциям в клане. Помню ее взгляд после назначения — ледяное озеро (в этом она похожа на Анну), по которому пробежала трещина… Только вот чего? Удовлетворения? Признания? Хотя, впрочем, неважно. Пока это рычаг. Я оставил ей четкие, как приказ на поле боя, указания: превратить «Цунами» в крепость, закупить снаряжение, инвентаризировать трофеи. Дал ключи от клановой казны. Пусть хозяйничает. Охотники ее приняли: ярость Валерии уважали, а это дорогого стоило.

«Другие кланы зашевелятся, Соломон», — ее слова эхом прокатились в памяти, холодные и острые, как ее клинки, когда мы остались вдвоем на задымленной крыше. — Новых игроков не любят. Особенно таких дерзких. Будут палки в колеса вставлять на каждом шагу. Вызывать на дуэли за честь мундира или оскорбленную гордость. Готовься. Серебряные и Золотые — они не бандиты с окраин. У них связи, влияние. Надеюсь, они переломают тебе пару костей…'

Ухмылка сама растянула мои губы в зеркальном отражении. Пусть шевелятся. Пусть вызывают. Я ломал королей демонов и усмирял джиннов. Сломаю и их. Любого, кто посмеет встать на пути. Но мой источник… пока пуст. Эта мысль вонзилась в уверенность, как отравленная игла. Сила. Мне нужна была личная СИЛА. Срочно. Иначе следующий Свинец, или вызов от какого-нибудь зазнавшегося Золотого Охотника станет моим финальным аккордом.

Дверь распахнулась без предупреждения, стукнув о стену. В проеме, заполняя его всей своей могучей статью, появился Рыльский. Парадный мундир сидел на нем безупречно, но вот лицо… Лицо было каменной маской, под которой клокотала лава. Глаза метали молнии.

«Неловкость? — подумал я. — Хотя нет. Гнев, смешанный с отчаянием и тлеющей надеждой. Опасная смесь.»

— Вы готовы, ваше высочество? — его голос прозвучал туго, как тетива лука перед выстрелом.

Я же не отрывал взгляда от зеркала, будто проверял прочность своей маски.

— Почти, Лев Павлович. Жду только перчатки. Или вы предпочитаете, чтобы император явился на оперу с голыми руками? — бросил я с нарочитой легкостью.

Он шагнул внутрь, как буря — в зону спокойствия. Его острый взгляд резанул по слугам. Те отпрянули, словно ошпаренные, и выскользнули из комнаты. Дверь притворилась. Воздух сгустился, стал тяжелым, как перед грозой.

Он подошел ближе. Слишком близко для подчиненного. Его дыхание было учащенным.

— Я тоже жду, ваше высочество, — прошипел он, голос упал до опасного шепота, полного ярости. — Жду не перчаток. Жду РЕЗУЛЬТАТОВ. Я рискую не просто головой… Я рискую ЧЕСТЬЮ! Каждый день прикрываю ваши… ночные вылазки! Каждую ночь таскаю золото из императорской казны, как последний казначей-вор! А что взамен? Воздух! Обещания! И ее… ее взгляды, Николай! Взгляды Ольги Павловны, которые режут по живому! Я вижу, как она смотрит на меня… С холодным расчетом, как на инструмент! А я…- он сжал кулаки, — Я не мальчик для битья! Не вечный подавальщик услуг в долг! Я не намерен вечно балансировать на лезвии ножа за ваши авантюры! Когда⁈ КОГДА я получу хоть что-то⁈ Хоть ниточку! Хоть намек!