Книга Бремя власти II, страница 17 – Иван Ладыгин

Власть, Николай, — это вечный танец льва и лисицы. Голая сила и изощренная хитрость. И всегда будь готов сбросить шкуру, стать змеей, если нужно тихо заползти в самое ухо врага и пустить ему в кровь сладкий яд.

Николай слушал, завороженный. Его призрачные глаза стали огромными, почти невидимое лицо исказилось смесью трепета и нездорового любопытства. Макиавелли, пропущенный через жернова опыта Царя Соломона, звучал… убедительно до мурашек. Зловеще. Но неоспоримо.

— И все же… а любовь? — выдохнул он наконец, и его голос прозвучал по-мальчишески неуверенно, даже потерянно на фоне только что услышанного.

— Любовь? — я усмехнулся. В моих глазах не было ни капли тепла. — Иногда полезный инструмент. Как лесть. Как золото. Но никогда, слышишь, никогда не ставь ее выше ответственности. Выше трона. Выше Империи. Империя, Николай, — вот твоя единственная, вечная и истинная возлюбленная. Ей одной ты должен страсть. Ей одной — верность до гроба.

Я резко кивнул на толстый учебник истории, безмятежно лежащий на столе.

— Теперь иди. Поработай над ухаживаниями за своей будущей госпожой. Ванная свободна. И тишина — твой лучший друг сейчас.

Призрак, все еще потрясенный, медленно кивнул. Его форма колебалась, как дым на ветру. Беззвучно он поплыл в сторону ванной комнаты, унося с собой книгу, словно драгоценный, но страшный трофей. В воздухе повис тяжелый осадок непроизнесенных вопросов и холодной, безжалостной Истины Власти.

Дождавшись ухода Николая, я приоткрылвходную дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову. В сумраке коридора, как мрачный монумент, маячила знакомая исполинская тень Рыльского. Рядом с ним,вытянувшись по струнке,стояли два гвардейца. Их мундиры сверкали стерильной чистотой. Они держали в рукахначищенные до зеркального блеска карабины.Чуть поодаль расположилась пара арканистов. Их ауры, напряженные до звона, сканировали пространство вокругневидимыми щупальцами магии, выискивая малейшую угрозу.

— Лев Павлович! — бросил я бодро, с наигранной небрежностью откинув прядь рыжих волос со лба. — Зайдите на минуточку. Срочное дело возникло. Чайку горяченького попьем, обсудим.

Рыльский вошел неохотно, как медведь в капкан. Его массивная фигура на мгновение затмила свет от камина. Я быстро захлопнул дверь, громко защелкнув внутренний засов. Звук прозвучал как приговор в короткой тишине.

— Ваше высочество? — голос капитана прозвучал низко и глухо, будто был напитан вечной подозрительностью вперемешку с инеем. Он не сдвинулся с места: стоял в двух шагах от меня, как вкопанный.

— Этой ночью — начал я без предисловий, смотря ему прямо в глаза. — Мне необходимо прогуляться. Инкогнито. Вы обеспечите мне железное алиби. Скажете всем, включая Ольгу Павловну, что я блаженно почивал как младенец под твоим личным, неусыпным присмотром всю эту прекрасную ночь. Слово в слово.

Рыльский побледнел так, что шрамы на его лице выступили резче. Потом кровь хлынула к щекам, окрасив их в багровый цвет праведной ярости.

— Вы ЗНАЕТЕ… — зашипел он, сжимая челюсти так, что хрустнули кости. — Какой нагоняй я схлопотал от Ольги Павловны из-за того идиотского покушения⁈ Она чуть не спалила меня живьем на месте! Глазами выжигала! А если вас шандарахнут где-нибудь в трущобах⁈ Я…

Я резко поднял руку, ладошкой вперед, останавливая этот поток аргументов. Затем шагнул на полшага ближе, сократив дистанцию до опасной. Я даже не моргнул.