Онлайн книга «Бремя власти I»
|
Рыльский остолбенел. Словно ледяная вода окатила его с головы до ног. Эта тайна, его мучительная, запретная страсть к Ольге Павловне, которую он прятал годами, была вытащена на свет и брошена ему в лицо этой девчонкой. Он не нашел слов. Не смог ни солгать, ни признаться. В каюте повисло гнетущее молчание. Шум двигателей за иллюминатором показался вдруг оглушительным. Он поднялся. Ноги были ватными. Подошел к двери. Рука на медной ручке задрожала. — Я… — он обернулся, глядя ей прямо в глаза, впервые за этот разговор. — Я желаю вам счастья, Анна Александровна. Истинного. Не по приказу. Не из чувства долга. Искренне. — Голос его сорвался на шепоте. — Пусть этот брак принесет вам… хоть каплю света в этом мире тьмы. Она не ответила. Только смотрела на него. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глубине холодных глаз, казалось, мелькнуло что-то проникновенное… Удивление? Сомнение? Он не стал дожидаться ее слов. Просто вышел и закрыл дверь. Затем прислонился лбом к прохладному дереву коридора. Это был провал. Полный провал… * * * Питер встретил нас не просто ликованием, а самой настоящей истерикой. Станция дирижаблей была запружена толпой зевак, гвардейцами в парадных белых мундирах, цветами, транспарантами. Высшая знать толпилась на специально сооруженном помосте. Звенели колокола где-то вдалеке. Воздух гудел от криков: «Да здравствует Император! Да здравствует невеста! Слава Империи!». — О, посмотри на этих клоунов! — съехидничал Николай у меня в голове. На мгновение он материализовался рядом в виде прозрачного силуэта. — Глянь на них! Вон Шинские зубами скрипят. Эта помолвка выйдет им боком. Они давно враждуют с регентшей. Ха! А княгиня Долгорукая… Она так и норовит подсунуть свою дочурку вместо Анны. Только вот где фурия-Меньшикова? Опаздывает? Анна, выходя из дирижабля следом за мной, вдруг сделала шаг вперед. Ее рука, нежная и холодная, вплелась в мою ладонь. Она повернулась к толпе и засияла. Почти настоящей, теплой, немного застенчивой улыбкой. Румянец играл на ее щеках, глаза светились «искренней» радостью. Аккуратный макияж скрывал бледность, подчеркивая её неземную красоту. Она была неотразима в нежно-розовом платье с кружевами и лентами, с локонами, уложенными в изящную прическу. Она махала свободной рукой, посылая воздушные поцелуи ликующей толпе. «Маска, — подумал я, улыбаясь в ответ и поднимая руку в приветственном жесте. — Блестящая, безупречная маска. А под ней — сталь и яд. Месть зреет. Интересно, какую форму она примет?» Но от рассуждений меня отвлекла «фурия». Ольга Павловна вихрем прорвалась сквозь строй гвардейцев. Свита двинулась от нее в сторону, как от чумной. Любящая мать схватила дочь в крепкие объятия. Слезы потекли по ее щекам… не скрываемые, настоящие. — Доченька! Аннушка! Солнышко мое! — ее голос дрогнул. Она отстранилась, держа Анну за плечи, вглядываясь в ее лицо. — Цела? Невредима? Ох, эти южные виллы… вечно что-то случается! — Она бросила быстрый, колючий взгляд на меня, на Рыльского, на дядек. — Не задерживаемся, господа! На улицах неспокойно! Пожалуйте во дворец! Быстро! Проходя мимо знати под восторженные взгляды и шепотки, я поймал один единственный взгляд, лишенный восхищения. Князь Верейский. Отец Софии. Его глаза, узкие и холодные, как щели, буравили Анну с немой, ядовитой ненавистью. Уж кто-кто, а он не был рад появлению конкурентки его дочери. |