Онлайн книга «Сегун I»
|
[Физиологические показатели: резкий скачок адреналина, норадреналина и дофамина. Учащение сердцебиения на 40%. Расширение зрачков. Изменение паттерна дыхания. Совокупность данных соответствует состоянию интенсивного эмоционального и эстетического возбуждения, часто обозначаемому в литературе как «влюблённость с первого взгляда». В интерфейс внесена временная метка и отметка: 'Состояние: Сильное привлечение (субъект женского пола, идентифицирован как Каэдэ, сказительница). Влияние на когнитивные функции: выше нормы.] — Мы тут не в симс играем! — мысленно огрызнулся я, чувствуя, как жар разливается по щекам. Но интерфейс в углу зрения лишь мигнул, мягко подсветив строку с моим участившимся пульсом… Закончив созерцание воздушного змея, девушка медленно опустила голову и посмотрела прямо на меня. Наши глаза встретились через толпу, через мерцание огня, через десятки шагов, залитых лунным светом, и она снисходительно улыбнулась. Потом отвела взгляд, обратив его к Кэнсукэ, который уже спешил к ней, что-то говоря себе под нос. Мое сердце ёкнуло, как струна, задетая пальцем. В этот момент Кэнсукэ, проводив её к почётному месту у костра, поднял руки, призывая к тишине. — Друзья! Соседи! Духи гор и рек снизошли к нашему огню! Луна-блюдце светит ярко, урожай собран, и мы живы! Пришло время не только есть, пить и веселиться! Пришло время слушать! Нам выпала великая честь — сегодня с нами Каэдэ, чей голос знают далеко за пределами нашей долины! Она принесла нам песни — старые, как эти горы, и новые, как утренняя роса! Давайте же попросим её! Толпа одобрительно загудела с почтительным трепетом. Люди расселись на принесённых циновках, образовав широкий круг. Я остался стоять у своей ивы, не в силах оторвать глаз от центра этого круга. Девушка изящно вспорхнула на небольшое возвышение, сняла со спины футляр и неторопливо открыла его. Оттуда она извлекла биву — лютню с длинным, изогнутым грифом и четырьмя толстыми «шёлковыми» струнами. Инструмент выглядел старым и дорогим; дерево корпуса было тёмным от времени, но в ее руках оно сверкало игривым солнечным зайчиком, готовым рассказать новую историю. Каэдэ не спеша, с закрытыми глазами, настроила струны, пробежав по ним подушечками пальцев. Звук был тихим и чистым, похожим на падение капель в глубокий колодец — одиноким и полным ожидания. Потом она открыла глаза, обвела взглядом собравшихся, и её взгляд на мгновение снова задержался на мне… А затем струна дрогнула, бива ожила, превратившись в послушное продолжение её пальцев — и песня полилась. Конечно, о ее голосе ходили легенды, но ни одна не могла передать сути. Он был низким, бархатным и насыщенным, как старое вино, но когда она брала высокие ноты, в нём появлялась хрустальная ясность. Этот голос ткал пространство вокруг, нить за нитью, создавая из воздуха невидимый гобелен. Каждое слово было отчеканено с ювелирной точностью, каждый звук находил своё место в мелодии, которую её правая рука извлекала из струн, будто и не касалась их. Каэдэ пела тихо, но эта тишь была слышна на краю света, у самого темного моря. Песня была старой, как камни в русле реки, — «Повесть о доме Тайра». О битвах, о славе, о предательстве и любви, что сильнее смерти. Это было высокое искусство, граничащее с магией. В канонический текст девушка вплетала намёки, аллегории, которые висели в воздухе, как запах грозы. Имя давно забытого полководца звучало так, что невольно вспоминался железный Нобунага; описание придворного интригана отзывалось эхом сегодняшних шёпотов об интригах местных даймё. Она пела о прошлом, но все слышали в этом зеркало настоящего. Она держала толпу на ладони, и каждый замирал, боясь пропустить хоть слово. |