Онлайн книга «Сегун I»
|
А вечером — снова медитация. Нобуро постепенно усложнял её. Он садился рядом и сам становился источником помех. Сначала просто — начинал постукивать двумя бамбуковыми палочками. Ровно, монотонно. Ток-ток-ток. Потом менял ритм. Ускорялся. Замедлялся. Делал неожиданные паузы. Потом добавлял голос — тихо напевал старинную, бессмысленную на слух песню-заклинание. Потом брал свою тростниковую флейту сякухати и извлекал из неё тихие, скрипучие, нарочито резкие звуки. — Мир никогда не затихает, Кин, — говорил он в перерывах. — Он полон голосов. Голосов битвы, голосов торга, голосов любви и голосов смерти. Твоя тихая комната должна устоять не в безмолвии пещеры, а в самом центре базарной площади. Ищи покой не в отсутствии шума, а под ним. Я выматывался до предела. Мой ум метался между дыханием, указаниями учителя, цифровым тиком Нейры и внешними звуками. Но понемногу, день за днём, я делал крошечные успехи. Учился дольше удерживать это состояние наблюдателя. Учился замечать, как всплывает мысль или вспышка данных, и… просто отмечать её присутствие. Не вовлекаться. Как будто я смотрю на всё это сквозь толстое, слегка мутное стекло. Оно есть, но оно там, снаружи. Оно не имеет ко мне прямого отношения. И вот, через несколько дней таких попыток, случилось чудо. День был тяжёлым. С утра я наткнулся на свежие, глубокие следы цукиновагума неподалёку от нижних чеков. Пришлось менять маршрут, предупреждать людей, быть настороже. Потом помогал Харуо таскать тяжёлые брёвна для нового загона — возвращал долг за оленину. Вечерняя тренировка прошла вяло, парни выдохлись после полевых работ. Я вернулся домой с телом, ноющим от усталости, и с головой, гудевшей, как растревоженный улей. Но по привычке я сел в позу лотоса и начал снова: сэйдза, дыхание, фукю. Я закрыл глаза. Мысли о медведе, о ноющей спине, о вчерашнем разговоре с Нейрой полезли густым липким роем. И, как по расписанию, пришла эта строптивая сука: [ Предупреждение: биометрия указывает на состояние стрессовой усталости. Вы сегодня уделили слишком мало внимания следам японского медведя. Следы принадлежат взрослому самцу цукиновагума. Вероятность повторного появления в радиусе 2 км в течение 72 часов — 67%. Необходимо организовать ночное дежурство. Расчёт оптимальных точек для установки ловушек-пастей: координаты… ] Раньше я бы внутренне вздрогнул, попытался бы мысленно крикнуть, вступить в спор, доказать свою самостоятельность. Сегодня я просто отметил про себя, без эмоций: «А, это снова ты. Со своими процентами и координатами». И сделал вдох. Длинный, медленный, направляя воздух в самый низ живота. На выдохе я представил, как этот цифровой поток — эти проценты, эти схемы, этот безжизненный голос — становится просто ещё одним предметом на поверхности реки моего ума. Ярким, кричащим, мигающим неоновым мусором… Я не пытался его оттолкнуть. Не пытался с ним бороться. Я просто позволил ему быть. И наблюдал, как он, подхваченный течением, начинает отплывать в сторону. Его чёткие очертания поплыли, стали размываться. Голос Нейры начал терять чёткость. Он стал далёким, как эхо из другого ущелья. Потом превратился в неразборчивый гул и шипение. И затем… исчез. Растворилось и её фоновое присутствие. То постоянное, едва уловимое давление в затылке, чувство, что за твоим плечом стоит кто-то бездыханный и всевидящий, — оно растаяло, как утренний туман под первыми лучами солнца. |