Онлайн книга «Сегун I»
|
Его голос дрогнул. Он взял себя в руки, продолжил ровнее, но напряжение по-прежнему висело в воздухе, как туман. — В какой-то момент… чаша переполнилась. Мы только что виделись. Она плакала. Шептала, что её могут подарить одному из союзников брата — старому, жестокому даймё с севера. Брат не был злым. Это была просто политика и выгодный обмен. И я… я просто не выдержал. Мы бежали той же ночью. Взяли минимум: немного еды, тёплую одежду, её кимоно, мои мечи (куда же без них), горсть монет. Оставили всё: её положение, мою репутацию, безопасность, будущее. Просто взяли друг друга и побежали в ночь. И мы были счастливыми беглецами… Две недели мы шли, не зная точно куда. Просто вглубь. В сторону самых диких, неприступных хребтов. Мы нашли заброшенную лесную хижину, построенную, наверное, каким-то охотником. Она протекала, но крыша в основном держалась. Она смеялась, когда я с проклятиями пытался разжечь сырые дрова. Она пела тихие, грустные песенки своей родной провинции, пока я ставил силки на зайцев или ловил рыбу в ледяном ручье. Мы строили планы. Глупые, прекрасные и невозможные планы… Может, дойти до моря. Найти рыбацкую деревушку. Я буду помогать всем по хозяйству, она будет ткать. Мы будем просто жить и никто не будет знать, кто мы такие… Нас будут звать просто — муж и жена… В этот раз Нобуро замолчал надолго… Его глаза были прикованы к углям костра, но видели, я был уверен, совсем другое. Другой огонь в другом очаге. Другое лицо… — Она забеременела, — прошептал он. Слово «забеременела» он произнёс с такой нежностью и таким ужасом одновременно, что у меня по спине пробежали мурашки. — Мы узнали не сразу. Но потом её тошнило по утрам. Потом округлился живот. Мы были… на седьмом небе. Вне себя от счастья, которое казалось чудом после всего, через что мы прошли. Я вырезал из старого орешника маленькую колыбельку. Неумело, коряво, но с любовью. Мечтал вслух: если мальчик — научу его держать меч (но только для защиты, клялся я ей). Если девочка — научу её читать и писать (она сама научила меня нескольким иероглифам). А может, просто будем вместе любоваться, как каждую весну цветёт дикая вишня на нашем склоне… Но судьба… Судьба — жестокая ткачиха. Она плетёт свои узоры из самых прочных нитей, и часто в них оказываются узлы, которые никогда не развязываются, а только затягиваются туже. Роды начались рано. Словно счастье испугалось своей дерзости и решило сбежать. Что-то пошло не так. Схватки были слабыми, но мучительными. Воды отошли, а ребёнок… не шёл. Я был рядом. Я держал её руку. Говорил глупости, пытался шутить, умолял богов, духов, кого угодно. Я видел, как боль искажала её милое лицо. Видел, как страх сменялся апатией, а апатия — странным, прощальным спокойствием. Я видел, как свет в её глазах — тот самый свет, который был для меня дороже всех звёзд на небе — начал меркнуть, тускнеть и угасать. Мальчик появился на свет и уместился у меня на двух ладонях. Совершенный… И совершенно безмолвный. Синеватый, как вечернее небо перед грозой. Он не сделал первого вдоха. А просто… остался обещанием. Обещанием счастья, запечатанного в крошечном хрупком тельце… А потом… Саюри взглянула на меня в последний раз. В её мокром взгляде плескалось извинение… Глубокое и бездонное, как озеро в горах… Извинение за сломанное чудо. За оставленную пустоту. |