Книга Сегун I, страница 101 – Иван Ладыгин

Потом спросил:

— Вы не голодны? На празднике, наверное, только закусками перебивались. У меня есть кое-что.

Митико тут же оживилась.

— Ох, парень, если ты умеешь готовить так же, как заваривать чай — то я, пожалуй, задержусь до утра! Спина, конечно, болит, но для хорошей еды я и гору сверну!

Каэдэ улыбнулась и мягко кивнула.

— Было бы прекрасно.

Я улыбнулся в ответ и направился в небольшую комнатку, где всегда было прохладно и сухо. Временно она служила мне кладовкой. В углу стояла бочка с солеными сливами умэбоси. На полках разместились плетеные корзины с луком, редькой и съедобными кореньями. В прохладной нише, выложенной речным камнем, лежали завернутые во влажную ткань тофу и несколько кусков оленины, которую я засолил и закоптил про запас. Еда здесь не портилась быстро — соль, холод, сушка и дым делали свое дело.

Но сейчас хотелось чего-то большего. Не просто наскоро приготовленной яичницы или похлебки, а чего-то особенного…

Я мысленно коснулся тихого фона в голове.

— Нейра. Нужен рецепт какого-нибудь удивительного блюда, но такой, чтобы я мог приготовить из того, что есть.

В углу зрения возникло легкое зеленоватое мерцание.

[Анализ доступных ингредиентов. Культурно-исторический контекст: избегать явных анахронизмов. Цель: произвести впечатление на субъект «Каэдэ», усилить эмоциональную связь. Предлагаю адаптированную версию блюда, известного в более поздний период как «одэн». В текущих условиях его можно трактовать как изысканную похлебку-набэ. Это позволит продемонстрировать заботу, умение комбинировать вкусы и создать атмосферу совместной трапезы.]

В голове развернулся список необходимых ингредиентов. Я стал рыскать по комнате, сгребая в охапку самое нужное.

— А теперь, — продолжила Нейра, когда я закончил со сбором продуктов. — Нагрей утренний бульон из оленины в глубоком горшке набэ. Добавь полоску комбу, дай настояться. Не кипяти. Достань водоросли. Добавь соевый соус и мирин для баланса солености и сладости. Дайкон и морковь нарежь крупными, но изящными кусками, сделай на поверхности декоративные насечки. Вари до полуготовности. Добавь конняку, нарезанный треугольниками, и грибы. В последнюю очередь — тофу, нарезанный крупными кубиками. Подавай прямо в горшке, с небольшими пиалами для каждого. Эстетика простора и изобилия!

Я принялся за работу. Движения были быстрыми и суетливыми, но я худо-бедно справлялся.

Я нарезал дайкон толстыми кружками, сделал на каждом крестообразный надрез с одной стороны, чтобы лучше пропитался бульоном. Морковь полоснул широкими диагональными срезами. Грибы замочил в теплой воде, чтобы ожили. Конняку нарезал, бросил в кипяток на минуту, чтобы убрать специфический запах. Тофу аккуратно извлек из ткани, дал стечь лишней влаге.

Горшок набэ я поставил на угли прямо у костра, сбоку, где жар был не таким яростным. Залил бульон, опустил полоску комбу. Пока он настаивался, давая бульону легкий морской привкус, я вернулся к чаю, заварил новую порцию — чуть крепче, для еды.

Это было похоже на рождение нового мира в маленьком горшке. Из хаоса углей поднялись дымные исполины дуба и светлые духи сосны. Их встретило богатое тепло бульона.

Митико обернулась, широко раздувая ноздри.

— О-хо! Что это ты там колдуешь, парень? Пахнет… волшебством!