Книга Системный Творец VI, страница 148 – Александр Сорокин

Все они пали жертвами этого проклятого мира, его бесконечных войн и коварных интриг. Я не смог их спасти, но дал клятву оберегать тех, кто остался. Их тени стали моим вечным стыдом, моей неумолкающей болью, моим неугасимым пламенем. Они смотрели на меня, и горячая слеза потекла по моей щеке. И тогда… появилась она.

Маленькая девочка, лет семи-восьми. Темные, пушистые волосы обрамляли лицо, а большие, темные глаза сияли жизнью. На ее губах играла задорная, озорная улыбка. Она помахала мне рукой, как старому другу. Ксела.

Не та безумная, озлобленная женщина, которая жаждала уничтожить мир, а та, какой она могла бы стать. Та, какой, возможно, видел ее Элронд в самом начале, выбирая себе орудие. Ребенок, полный потенциала, извращенный и обращенный в разрушение.

Ее призрак кивнул мне, и в глубине ее глаз мелькнуло что-то похожее на… извинение. Или, быть может, освобождение? В тот же миг все призраки — воины, имперцы, девочка — одновременно шагнули вперед и слились с сияющим лезвием Топора.

Они стали его памятью и болью.

Но этого все еще было недостаточно. Чувство настойчиво толкало меня к самой сути.

По обе стороны от Топора сгустились два шара света. Первый — голубоватый, с узнаваемыми очертаниями материков и океанов, с тонкой, хрупкой атмосферой — Земля. Мой потерянный дом. Мир офисов, кофе, мокрого асфальта и тихой, бессмысленной тоски. Мир, по которому я скучал до сих пор.

Второй шар был больше, с незнакомыми очертаниями — Эйвель. Суровый, жестокий, прекрасный мир, ставший моим новым домом. Мир, который доверил мне свою судьбу. Мир, который я поклялся защитить.

Я был Первым Игроком двух миров, а это не просто звание, не просто титул — бремя. Ответственность перед миллиардами существ, даже не подозревающих о моем существовании. Перед двумя реальностями, чьи судьбы теперь странным образом были связаны во мне.

Оба шара, медленно вращаясь, устремились к Топору и растворились в нем, оставив лишь легкое, вселенское эхо.

И наконец… пришла очередь самого сокровенного. Я вытащил наружу не образы, а чистые, нефильтрованные чувства.

Одиночество первого дня на незнакомом поле, с топором в руках и Системой в голове.

Радость обретения друга в лице Мимио, тепло первого приема у Орна.

Жажда защиты, вспыхнувшая при виде страха в глазах Лины, при виде гибели товарищей.

Ответственность, тяжелая, как гора, обрушившаяся на мои плечи.

И, наконец, решимость. Стальная, несгибаемая, выкованная в поте, крови и слезах. Решимость стоять, биться, победить или умереть.

Все эти эмоции клубком хлынули в Топор. Он впитал их, переплавил, превратил в свою суть.

И в этот миг я увидел, как последние цифры на иконке Мимио стремительно приближались к нулю. Я закричал от ужаса перед этим апокалиптическим расходом. «Прекрати! Остановись! Этого достаточно!». Но Мимио лишь посмотрел на меня своими безликими, но бесконечно добрыми «глазами», подошел ближе и обнял.

— Прощай. — прошептал он.

И связь оборвалась окончательно… Золотой поток энергии иссяк, иконка Помощника рассыпалась в пыль и исчезла, оставив после себя зияющую, холодную пустоту. Мимио отошел от меня, его сияние стало призрачным, едва заметным, но он улыбался. Затем сделал шаг к топору и его форма, легкая, как туман, втянулась в него, став последней, завершающей частью.