Книга Системный Творец VI, страница 140 – Александр Сорокин

Но Пустошь была опасна не только ментальным воздействием. И в этом иномирцы убедились, пройдя около трети пути.

Они почувствовали, как дрогнула земля. Сначала слабо, затем сильнее. Из трещин в сером камне, из-под груд павших воинов начали подниматься… фигуры.

Зараженные Системщики. Они восстали почти одновременно, и первый же удар обрушился с поистине ужасающей силой.

Без криков и звуков они ринулись в ближайшие ряды врага, и их сила оказалась чудовищной. Один из зараженных врезался в строй тяжелой пехоты. Его кулаки сминали сталь, как фольгу, вырывая целые звенья из вражеского построения. Другой, чьи руки извергали потоки искаженной, черно-зеленой энергии, одним широким взмахом испепелил целый отряд скаутов. Третий же просто шел вперед, игнорируя удары, которые лишь ускоряли регенерацию его плоти, обрастая новой, еще более уродливой корой.

Армия иномирцев дрогнула. Впервые за все время я увидел в их строю настоящую трещину — миг замешательства, граничащий с паникой. Но он продлился недолго. Командиры что-то прокричали, ряды сомкнулись, и армия вступила в бой.

Зараженных оттесняли, уничтожали, но каждый из них перед падением успевал забрать с собой десятки, а то и больше врагов. Они не знали страха, не отступали, не чувствовали боли. Это было живое, идущее на смерть оружие, которое Пустошь выставила против захватчиков.

Но этого оказалось мало, в бой вступил Терминус.

— Сейчас! — голос Кая прозвучал тихо, но с такой властной силой, что слово, словно отпечаталось в воздухе.

Он поднял руку, резко опустил ее и мир взорвался. С девяти колец стен, с сотен башен грянул мощный залп.

Артефактное оружие Терминуса ожило. Длинные, словно окаменевшие стволы древних деревьев, установки извергли снопы молний. Шипя и треща, они пронзили Пустошь, врезаясь в плотные ряды врага. Компактные установки выплюнули сгустки кинетической силы, сминая доспехи и кости в лепешку. С башен-крепостей ударили лучи сконцентрированной энергии, прорезая воздух ослепительными линиями и оставляя после себя лишь дымящиеся траншеи и груды пепла вместо людей.

Удар был сокрушительным. Точным, хладнокровным, рассчитанным до мелочей. Кай, Бранка и Таль направляли смертоносный огонь, целясь в самые густые скопления противника, в точки, где Системщики поддерживали щиты. Первый залп выкосил около сотни. Второй — еще больше.

Это стало последней каплей.

Измотанный строй иномирцев не выдержал. Железная дисциплина дала трещину, а затем рухнула. На флангах колонны воины, ведомые первобытным инстинктом самосохранения, бросились назад, к чаще Леса. Паника охватила их: они бежали, расталкивая друг друга, бросили оружие, стремясь вырваться из этого ада.

Но не все.

Отряды, еще не вступившие в Пустошь и стоявшие у ее края, двинулись… против своих. Хладнокровно и методично они обрушились на беглецов. Мечи, копья, стрелы — все полетело в тех, кто отчаянно искал спасения. Ни криков, ни угроз — лишь молчаливое, неумолимое исполнение приказа. Отступать было запрещено.

И армия, осознав, что пути назад нет, развернулась. Уже не строем, не организованно, а дикой, обезумевшей толпой, ринулась к Терминусу. Они неслись под непрекращающимся огнем с башен, под ударами зараженных системщиков, теряя людей десятками каждую минуту. Остановка означала неминуемую смерть здесь, а продвижение — смерть там, но хотя бы с призрачным шансом увлечь за собой врага.