Книга Системный Творец V, страница 37 – Александр Сорокин

Лериан сохранял ледяное спокойствие, его лицо не выражало ничего, кроме легкой усталости. Когда один из стражников попытался провести жезлом у него за ухом, учитель лишь приподнял бровь, но не дрогнул.

Вскоре ритуал был завершен. Старший из стражников кивнул Дециму.

— Чисты. Можете проходить.

Массивные створки, казавшиеся вырезанными из цельного куска темного, полированного дерева, украшенные сложной, но не вычурной серебряной инкрустацией, бесшумно отъехали в стороны, впуская нас внутрь.

Мы шагали по бесконечным, величественным коридорам дворца. Высокие потолки заставляли запрокидывать голову, а под ногами пружинил узорчатый ковер, мягко поглощавший шаги. Воздух был прохладным, наполненным едва уловимым ароматом старого дерева, воска и неуловимой цветочной ноты.

Я постоянно ощущал на себе невидимые щупальца сканирующих артефактов. Легкое покалывание на коже, едва заметный перепад давления, мгновенная рябь на краю восприятия — дворцовая охрана работала как отлаженный механизм. Сначала это напрягало, заставляло внутренне сжиматься, но вскоре я научился игнорировать этот фоновый шум, сосредоточившись на окружающем великолепии. А посмотреть было на что.

Я знал, что венценосные особы обладали несметными богатствами. Но Аврелиан, судя по всему, превосходил это представление. Его вкус был безупречен. Здесь не было места кричащей роскоши, вульгарному золоту, которым так любили кичиться нувориши моего прошлого мира. Никаких абстрактных полотен, напоминающих мазню сумасшедшего. Каждый предмет был произведением искусства и занимал строго отведенное ему место, словно деталь в идеально отлаженном механизме. Стены были отделаны панелями из темного дерева, украшенными не батальными сценами или портретами предков, а сложными геометрическими узорами, напоминавшими то системные руны, то схемы звездного неба. В нишах стояли скульптуры из белого мрамора или темной бронзы — не боги или герои, а абстрактные формы: идеальная сфера, пересекающиеся спирали, куб, внутри которого был заключен еще один. Они не поражали размахом, но заставляли задуматься. С потолков свисали светильники — не люстры с хрустальными подвесками, а сложные конструкции из матового стекла и полированного металла, излучавшие ровный, мягкий свет, который не слепил глаза, но идеально освещал пространство. Богатство здесь использовалось не для демонстрации могущества, а как инструмент для создания атмосферы абсолютного контроля, порядка и недосягаемой, интеллектуальной утонченности. Целью, видимо, было продемонстрировать власть, используя безупречную эстетику.

Наконец, мы оказались перед другими дверями. Они уступали парадным вратам в монументальности, но производили не менее сильное впечатление. Их поверхность, отполированная до зеркального блеска, отливала глубоким темно-синим цветом, словно была сделана из сапфирового стекла. По бокам, в безупречном карауле, застыли двое стражников. Но мое внимание приковал другой человек.

Его доспехи повторяли фасон Децима, но были проработаны до мельчайших деталей. Нагрудник украшала сложная гравировка, напоминающая карту звездного неба, а плечи венчали стилизованные головы грифонов из белого золота. Он не просто стоял, а был воплощением готовности ко всему, его поза казалась неестественно совершенной.