Книга Системный Творец IV, страница 123 – Александр Сорокин

— И… ПОСЛЕДНИЙ! — прохрипел я, вкладывая в кристалл всю оставшуюся волю, ненависть к этому хищнику, боль и ярость, что кипели во мне.

Третий залп «Триединства Расплаты» окончательно поглотил Теневого Плетельщика. На этот раз не было ни сопротивления, ни крика. Лишь всепоглощающий рев стихий. Когда пламя утихло, на площади не осталось ничего, кроме огромного оплавленного пятна и горстки черного пепла, который развеивал ветер.

Тишину нарушал лишь треск догорающих камней и мое собственное, сбившееся, но победное дыхание. Я откинулся на холодный камень постамента, ощущая, как волна боли и истощения захлестывает меня. Я сделал это. Победил. Перед моими глазами возникло лицо Лины — залитое слезами, но озаренное безграничным облегчением и благодарностью.

Я лежал на спине, вглядываясь в бледное, затянутое дымом небо, и чувствовал, как жизнь медленно утекает из меня. «Неужели это всё? Конец?» — пронеслась в голове обреченная мысль. Но тут сильные, грубые пальцы сжали мое запястье, проверяя пульс.

Сквозь пелену в глазах я разглядел склонившееся надо мной лицо. Бранка. Но это была уже не та невозмутимая, высеченная из камня учительница. Ее лицо было испачкано кровью и черной сажей, короткие каштановые волосы слиплись и выбились из привычной строгости. Глубокий порез зиял на щеке, а в глазах, помимо привычной стали, читались несвойственные ей усталость и… уважение.

— Дыши, щенок. — ее хриплый голос прозвучал приглушенно, но я почувствовал его каждой клеткой. — Ты жив. И ты — молодец.

Она отпустила мою руку и, подавив легкий стон, опустилась рядом на корточки, прислонив к плечу системный меч.

— А вот мне, — она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ, — пришлось подзадержаться. Те двое… оказались с сюрпризом. Пришлось пустить в ход несколько козырей, что Ксела припрятала на черный день. Без них… было бы туго.

Она замолчала, прислушиваясь. И до меня донеслось то, что я слышал краем сознания, но боялся осознать. Город гудел. Отдаленные крики, лязг металла, оглушительные взрывы сотрясали землю даже здесь, на площади. Вторжение не остановилось — оно только начиналось. А Серебряный Ручей был лишь первой ласточкой.

Но глядя на это адское зрелище, я не чувствовал страха. Сквозь боль и истощение пробивалось странное, теплое чувство. Я сделал это. Смог спасти дорогого мне человека. Мое истерзанное, обескровленное тело было живым доказательством: я не позволил Теневому Плетельщику убить Лину. Все эти месяцы ада с Бранкой, тысячи смертей в симуляции, боль, страх, сомнения — всё было не зря.

Собрав остатки сил, я повернул голову. Лина сидела, прижавшись к постаменту статуи, ее плечи дрожали от беззвучных рыданий. Я с трудом поднял руку — тяжелую, будто отлитую из свинца — и медленно, нежно опустил ее ей на голову. Она вздрогнула, подняла на меня заплаканные глаза, полные ужаса и благодарности. Вдруг ее щеки вспыхнули румянцем, но она не отстранилась, а наоборот, прижалась к моей ладони, как испуганный ребенок к руке отца.

— Остальные… — просипел я, каждый звук обжигал горло, — жители… где все?

— Эвакуировались… — ее голос дрожал. — Их отправили вглубь Империи, как беженцев. Сказали, там безопаснее. А я… — она сглотнула, — осталась. Решила пройти Инициацию. Хотела… стать сильнее. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной и защитить свою семью.