Книга Системный Творец III, страница 96 – Александр Сорокин

Он беспомощно обвел рукой комнату.

— Отец сказал, что меня спасли каким-то имперским зельем. Раны зажили, но ноги… не вернуть. — он посмотрел на меня, и в его глазах застыла пустота. — И выходит, все было зря. Я получил свою силу… класс «Странник Скал»… но какой в этом толк? Я стал калекой, бесполезным обрубком. Какой смысл жить теперь? Ведь я…

Он не успел договорить. Мое тело среагировало само, прежде чем мозг успел отдать хоть какую-то разумную команду. Я встал и врезал ему по лицу. Не смертельно, но достаточно сильно, чтобы его отбросило на подушки. Каэл ахнул, схватился за расквашенную губу и уставился на меня в полном шоке, не понимая.

— Возьми себя в руки и перестань хныкать! — мой голос прозвучал резко и холодно, как удар стали. — Передо мной сейчас не воин, который учил меня драться, а плаксивая девчонка, у которой юбка испачкалась! Да, ты потерял ноги! И виноват в этом только ты! Твоя глупость и самоуверенность! Теперь тебе придется жить с этим. Помнить свой выбор. Но не опускать руки, черт возьми! Сдаться — это удел слабых. А ты слабым не был. Так что хватит сопли распускать! Вытри их и начни думать головой!

Каэл взорвался. В его глазах плескалась обида и ярость.

— Ты понятия не имеешь, что значит стать калекой! — выкрикнул он, и в его голосе впервые проснулся огонь, вытеснив прежнюю апатию. — Как ты можешь мне что-то советовать⁈

— Да, я не знаю, каково это! — парировал я, не отступая. — Но я знаю, что такое вера! Вера в себя! В какой бы заднице ты ни оказался, ты не проиграл, пока не сдался! Какие бы испытания ни бросала тебе жизнь — борись! Держись! Цепляйся за нее зубами, когтями! До последнего вздоха! И даже после! И тогда… ты никогда не проиграешь по-настоящему!

Мы уставились друг на друга. Он тяжело дышал, лицо пылало. Я стоял, сжав кулаки, весь натянутый как струна. И вдруг я увидел, как что-то изменилось в его взгляде. Пустота и отчаяние начали уступать место чему-то новому. Еще хрупкому, но уже более твердому. Задумчивости. Пониманию.

Я не собирался читать ему лекций. Это не моя работа. Но я сделал то, что мог — не дал ему рухнуть в бездну. Дал крюк, за который можно ухватиться. Подсказал, куда смотреть. А дальше… все зависело только от него.

Развернувшись, я вышел из комнаты, хлопнув дверью. В коридоре меня ждал Горст. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитал целую палитру чувств: боль, благодарность, надежду. Я молча кивнул ему и направился к своей комнате, чувствуя, как после эмоциональной бури накатила страшная усталость.

Но дойти мне было не суждено. В тот миг, когда я шел к своей двери, главный вход в особняк с грохотом распахнулся. На пороге, залитые предзакатным светом, стояли две фигуры, закутанные в плащи, покрытые пылью и следами недавнего пути. Лис и Ворон.

Практически одновременно с их появлением, словно по мановению волшебной палочки, в холле материализовались Аррас и Вальтер. Никто не произнес ни слова. Лис и Ворон переглянулись, и их голоса, на удивление, прозвучали абсолютно синхронно, холодно и безэмоционально, как приговор:

— Враг близко.

Слова разведчиков повисли в звенящей тишине особняка, острые и точные, как клинки.

Вальтер и Аррас обменялись коротким, молниеносным взглядом. В нем читалось всё: понимание, принятие и тяжесть грядущего. Никакой паники, лишь чистая, отточенная до автоматизма работа.