Книга Системный Творец, страница 95 – Александр Сорокин

Вот он — источник! Концентрат живой энергии! Оставалось лишь найти способ передать его Мимио.

Я едва не вывернул свой инвентарь наизнанку, мысленно хватая драгоценные щепки. Вот она, одна из шести, тусклая, но все еще излучающая едва уловимый свет жизни. Она материализовалась в моей ладони с тихим шелестом, наполняя комнату слабым запахом свежего леса.

«Вот, держи… бери… пожалуйста…» — я прижал щепу к лезвию топора, к рукояти, водил ею вдоль металла, словно пытаясь накормить больного ребенка, который не может есть сам. Но ничего не происходило. Щепа оставалась холодным кусочком дерева, а та ниточка жизни, что связывала меня с Мимио, не крепла, а, казалось, вот-вот истончится окончательно.

Я пытался сосредоточиться, вложить в щепу намерение, волю, как это делал с умениями. Пытался просто держать ее в руке, сжимая топор, в надежде, что энергия сама найдет дорогу. Бесполезно. Прямо как в тот самый первый раз, когда я пытался починить топор и ничего не выходило. Тогда меня спасло…

«Живое ремесло».

Но сейчас мысль о возвращении в то пространство вселяла настоящий, животный ужас. Я едва выбрался оттуда, выжженный изнутри. Вернуться туда значило снова рискнуть всем. Снова ощутить ту леденящую пустоту.

Я посмотрел на топор. На слабую, угасающую вибрацию. На пять амулетов, валявшихся на полу — немых свидетелей моего предательства.

Плевать! Нужно спасти Мимио! Стиснув зубы, я снова лег, прижал топор к груди, зажав в другой руке одухотворенную щепу.

«Живое ремесло!» — мысленно скомандовал я, и мир рухнул.

Если в прошлый раз пространство навыка напоминало уютную, упорядоченную мастерскую, то теперь это была заброшенная руина после землетрясения. Все кромсало и резало глаза. Голограммы мигали, как разбитые неоновые вывески, формы инструментов плыли и расползались. Воздух (если это можно было назвать воздухом) был густым и вязким, им было больно дышать — вернее, моему сознанию было больно его воспринимать.

И главное — пустота. Та самая, выворачивающая наизнанку пустота, что я почувствовал в конце своего маниакального производства, теперь заполняла всё. Она давила, высасывая остатки сил, шептала о бессмысленности любых усилий. Это было похоже на попытку творить в открытом космосе, где нет ни воздуха, ни тепла, ни жизни.

Я сжал зубы, буквально заставляя свое сознание держаться, цепляться за эту реальность. Я не мог позволить себе потеряться здесь. Ради него.

В этой искаженной реальности та самая тонкая ниточка, связывающая меня с Мимио, проявилась ярче. Она была похожа на тончайшую паутинку из тусклого, мерцающего света, уходящую вглубь, к едва заметному образу моего топора, плававшему в центре хаоса. Она была такой же хрупкой, но теперь я хотя бы видел ее.

В моей ментальной руке материализовалась одухотворенная щепа. Здесь, в пространстве навыка, она выглядела иначе — не кусочком дерева, а сгустком чистого, золотисто-зеленого сияния, маленьким, яростным солнцем жизни в этом царстве мертвого порядка и хаоса.

«Нужно выделить энергию… передать…» — я сосредоточился на щепе, пытаясь повторить то, что делала система, когда создавала амулеты. Но не «создать», а «извлечь». Не «скомбинировать», а «отдать».

Это было невероятно сложно. Как пытаться налить воду из кувшина, не расплескав, с завязанными глазами и дрожащими руками. Я не понимал механизма, я действовал на чистой интуиции, на отчаянии и желании исправить свою ошибку.