Книга Системный Творец, страница 24 – Александр Сорокин

— Попробуй. — сказал он, придвигая мне инструмент.

Я повторил движения, и тут же почувствовал разницу. Рез шел легко, пока держишь угол, и тут же «заедал», если изменить направление.

— Медленнее. — поправил старик, коснувшись моего локтя. — Не спеши. Резьба — это не гонка. Это разговор. Ты говоришь с деревом, оно отвечает.

Часы тянулись незаметно. Орн показывал приёмы — как срезать угол, как сгладить поверхность, как обрабатывать выпуклости и впадины. Мы обсуждали форму будущей фигурки — простой лист, чуть выгнутый, с прожилками. «Для начала — самое то», сказал он.

Иногда он останавливал мою руку, поправлял хват, показывал, как перенести усилие с пальцев на запястье, как резать от себя, а не на себя, чтобы не загнать лезвие в ладонь.

К вечеру мои пальцы онемели, ладони покрылись тонкими царапинами от случайных соскальзываний, но в руках у меня был уже узнаваемый силуэт — лист с аккуратными краями и намеченными прожилками.

— Неплохо для первого раза. — сказал старик, кивая на мою работу. — Завтра продолжим. Если руки будут слушаться.

Я улыбнулся, с удивлением заметив, что усталость смешивается с каким-то тихим удовольствием. От запаха свежей стружки, от ритма резца и ощущения, что я действительно начал постигать что-то новое.

Я кивнул, уже представляя, как этот навык переплетается с моим Путём Созидания и Живым ремеслом. Если всё получится, я смогу сделать куда больше, чем просто вырезать фигурки.

Когда я уже собирал инструменты в кучу, привычно глянув в угол интерфейса, заметил мягкое полупрозрачное свечение.

Система откликнулась, словно дожидавшись завершения работы:

Навык «Живое ремесло I» — прогресс +3.7%

Текущий шанс получения одухотворённой щепы: 1.5% (+5% пассивного бонуса от навыка Природная настройка)

Разблокирован дополнительный эффект: «Чуткость к волокнам» — при работе с материалом повышается точность движений и снижается риск брака

Где-то в глубине сознания возникло почти физическое ощущение, будто я действительно начал «слышать» древесину. Ладонь, сжимавшая брусок, улавливала разницу между мягким и плотным местом, глаз без усилия цеплял линию волокон, а рука уже сама искала верный угол реза.

— Ох. — вырвалось у меня тихо.

— Что? — старик поднял бровь.

— Похоже… — я замялся. — Похоже, что урок усвоен даже лучше, чем я себе его представлял.

— Ну, если усвоен, — он крякнул и откинулся на спинку стула, — завтра возьмём дерево похуже. Чтобы ты понял, что лёгкой жизни тут нет.

Я спрятал улыбку. В груди теплилось странное чувство. Радость ученика, у которого всё только начинается, и азарт человека, который понимал: сегодня он сделал первый настоящий шаг на новом пути.

Далее я решил прибраться в доме. Вымел стружку, мелкую, кудрявую, липнувшую к ногам, и более крупные завитки, что сыпались под ноги в течение дня. Заодно прошёлся по углам, выгребая накопившуюся пыль и щепки, потом собрал всё в ведро. Древесный запах стоял густой, тёплый, почти сладкий.

Выйдя во двор, я направился к яме, где уже однажды сжигал сор с участка. Внутри лежали обугленные остатки прошлой уборки, и я, привычно наклонившись, высыпал свежий мусор поверх.

Вдруг мое внимание привлек треск гравия под тяжёлыми шагами, и заставил поднять голову. К забору подходил мужчина, широкий в плечах, небритый, в поношенной безрукавке, с подтянутым ремнём. Взгляд у него был тяжёлый, без приветливости.