Книга Трупы Большого театра, страница 46 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

Сафьянов вытер платком вспотевшее лицо. Его пристальный взгляд показался Антону взглядом опытного игрока, для которого главное — во что бы то ни стало выиграть партию.

— Я хотел поговорить с вами о моей матери, — начал Антон не очень решительно.

— Да, исчезновение Галины — большое несчастье для всех нас. — Лицо Сафьянова приняло сочувственное выражение.

— Но, может быть, вы знаете...

Премьер замахал руками:

— В данном случае я знаю не больше, чем ты. — Из гостиной донеслось пение Грушевой. — Мне очень жаль, но кажется, надо готовиться к худшему.

— Но я хочу знать, жива она или нет, — Антон прикусил губу.

— Не советую узнавать.

— Но мне было бы легче, если бы я знал.

— Надеюсь, ты не причастен к ее исчезновению? — Премьер пристально посмотрел на Антона.

— Нет, — с трудом произнес Антон.

— Я так и думал. Тебе повестка не приходила?

— Нет. — Антон сам не знал, зачем солгал.

— Ну так вот... — Сафьянов расправил плечи. — Это я велел, чтобы тебя не трогали. Но ведь ты действительно не виноват?

— Абсолютно.

— Смотри, не подведи меня.

Теперь Антон уже не спрашивал, а отвечал. Ему надо было подумать о собственной безопасности.

— У тебя деньги есть? — спросил премьер.

Антон что-то промямлил в ответ.

— Я от Галины слышал, что у тебя проблемы с квартирой. Не можешь расплатиться. Надо бы помочь тебе. У матери были сбережения?

— Не знаю.

Сафьянов бросил на молодого человека быстрый пристальный взгляд. Затем они перешли в просторную кухню. Сафьянов выпил стакан минеральной воды. Небольшой стол накрыт был на три персоны, стояли бутылки вина.

— А у отца есть деньги? — спросил премьер.

— Ничего у него нет.

Сафьянов наклонился к уху Антона:

— Твоя мать была одна из самых лучших женщин на свете. Она и моя покойная жена. Женщины с большой буквы. А эти девчонки там, в гостиной, гроша ломаного не стоят. Ты ведь знаешь, что моя жена тяжело болела?

— Знаю.

— Твоя мать ухаживала за ней до последнего часа, — голос Михаила Михайловича дрогнул.

Они вернулись в гостиную. Молочкова и Грушева по-прежнему сидели в креслах. На столике исходил ароматным паром так и не выпитый Антоном чай.

— Можешь идти, тебя не тронут, — сказал премьер.

Антон сделал несколько шагов к двери, но вдруг уставился на мобильник в руке Грушевой. Антон решительно шагнул к ней:

— Это мой телефон.

— Да? — Грушева вопросительно посмотрела на Молочкову.

Антон взял у Грушевой телефон, та не сопротивлялась.

— Точно, мой. Видите, панелька надколота? Я еще хотел поменять.

— Ты ошибаешься, Антон, — сказала Молочкова. — Это мой телефон. Я дала Ире поиграть.

— Позвони с него на любой другой телефон, высветится мой номер, — настаивал Антон.

— Позвони, — Сафьянов кивнул Молочковой и вынул свой мобильник.

Молочкова набрала номер, но сразу же воскликнула раздраженно:

— Ничего не получается. Батарейка села.

— Но как же Ира только что играла? — спросила Сафьянов.

— Вот когда я играла, тогда батарейка и села, — Грушева быстро посмотрела на подругу.

— Подключите телефон к зарядному устройству и позвоните, — настаивал Антон.

— У меня нет с собой зарядного устройства, — парировала Молочкова.

— Но можно ведь воспользоваться зарядным устройством телефона Михал Михалыча, у него точно такой же мобильник, — упрямился Антон.

Премьер замялся, затем сказал решительно: