Книга Трупы Большого театра, страница 42 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

— Папка! В директорской ложе — труп! — громко прошептал Коля.

— Ш-ш! — невольно прошипел Степанов. — Молчи, молчи! — Он крепко сжал руку сына.

Но на директорскую ложу никто не обращал внимания. Звучала музыка, пел хор птиц, спутниц Весны. Остекленевшие глаза мертвеца уставились в зал, подбородок его покоился на бархате ограждения ложи. Парнишка с камерой исчез.

Труп внезапно покачнулся. Степанов подумал, что наверняка убийство произошло недавно. Он узнал убитого. Это был Антон, сын Томской!

— Пойдем, Коля! — скомандовал Степанов.

Василий Никитич и Николай заспешили к выходу. Маша досадливо покачала головой. В публике зашикали. Степанов и Николай пробрались к Андрею Алексеевичу Битневу. Тот с любопытством разглядывал в бинокль балерин. Степанов дернул его за рукав. Битнев оглянулся и сразу понял по выражению лица коллеги, что в театре произошло нечто из рада вон выходящее!

Фантастические идеи теснились в мозгу Антона. Он понимал, что невольно очутился в эпицентре водоворота страшных и таинственных интриг. В сравнении с этими интригами его собственные планы и действия могли показаться мелкими и ребяческими. Наверное, именно поэтому Антоном до сих пор не заинтересовалась ни милиция, ни те таинственные субъекты, которые всю эту кашу заварили. Да, кому-то было выгодно исчезновение певицы Томской, и вот его мать пропала! Возможно, хотели подставить его, но не вышло. Однако операция была разработана столь тщательно, имела столько степеней защиты, что неудача с Антоном никак не отразилась на ее исходе. Впрочем, наверное, это просто было случайное совпадение, то есть то, что Антон стрелял в мать как раз в тот вечер, когда она должна была исчезнуть. Его поведение было даже на руку таинственным исполнителям настоящего преступления. Теперь Антон начинал понимать, что певицу Томскую хотели выжить из театра, выжить любым способом, даже посредством убийства. Бесплодные загадки мучили Антона.

Но ведь кто-то должен был знать всю правду. Подумав, Антон решил, что таким человеком, наверное, является Михаил Михайлович Сафьянов, друг матери. Но был ли он в тот вечер в театре? Должно быть, все-таки сидел в ложе. А если даже и не был, все равно он должен знать. Ему, конечно же, доложили. И теперь Антону вовсе не обязательно идти в милицию, а надо направиться прямиком к премьеру, в его кабинет, в Кремль. Но как туда попасть?

Антон знал о существовании подземного хода, проложенного еще при Сталине, чтобы вождь всех времен и народов мог проходить в Большой, не искушая уличные толпы своим явлением. Однажды Антон и сам очутился в этом туннеле. В тот вечер в Кремле должен был состояться торжественный прием. Дед Антона, тогда директор Большого, сопровождал на прием лучших представителей труппы, и в их числе и мать Антона, молодую перспективную вокалистку. Прием готовился пышный, с участием иностранных делегаций.

Вдоль стен тоннеля мягко блестели лампы. Вороные авто медленно продвигались по широкому шоссе. Шины шуршали по асфальту. Кабели под лампами казались нескончаемыми, это зрелище завораживало Антона. По этим кабелям бежала секретная информация, оберегающая страну. Слышен был звук электричек метро, странный, пульсирующий, доносившийся издалека.

Тогда отец и мать еще были вместе. Отец, победитель всесоюзного конкурса вокалистов, бережно держал жену под руку. Ничто не предвещало несчастья.