Книга Крафтер II, страница 64 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Гвардейцы ринулись в атаку, но я уже был свободен. Верёвки — прах. Руны на ладонях вспыхнули алым, как раскалённая сталь. Первый гвардеец замахнулся клинком — я ловко увернулся, ударил ребром ладони в горло. Хруст. Тело рухнуло, словно мешок с костями. Второй выстрелил огненным шаром — я поймал заклинание в воздухе, сжал в кулак и швырнул обратно. Взрыв ослепил на мгновение, оставив после себя лишь дымящийся прах.

— Скучно, — процедил я, переступая через обугленные останки. — Где настоящий бой?

Чернов не ответил. Он отступал дальше, шаг за шагом, его плащ колыхался в такт размеренному дыханию. Пальцы сжали медальон на груди — древний щитовой артефакт, вспыхнувший синим барьером. Плюм рванул вперёд, но удар о щит отбросил его, оставив на защите трещину.

— Не спеши, зверёк, — Чернов усмехнулся, намеренно замедляя шаг. — Все-таки я мастер!

Плюм зарычал, из пасти вырвался сгусток пламени, но барон ловко уклонился, активировав ещё один амулет. Стены ответили ему — каменные шипы выросли из пола, пытаясь пронзить Плюма. Тот взмыл вверх, разбив тусклые светильники, и стеклянные осколки дождём посыпались на Чернова.

— Достойно, — пробормотал барон, стирая кровь с рассечённой щеки. — Но недостаточно.

Он выдернул из-за пояса дымовую гранату и бросил ее перед собой. Яркая вспышка ослепила веки, и спустя мгновение вокруг нельзя было рассмотреть даже своих пальцев. Едкий туман окутал помещение, и мы с Плюмом направились к выходу.

— Беги, — бросил я Чернову вслед, — пока можешь.

Но он не побежал. Отступил. Достойно. Как истинный генерал, знающий, когда битва — лишь начало войны.

Плюм, всё ещё в боевой форме, пронёсся мимо, снося дверь в щепки. Мы вырвались в коридор. Стены особняка вибрировали от шагов бегущих магов. Я улыбнулся. Охота началась.

Спустя минуту мы оказались в главной зале. Холл встретил нас роскошью, превращённой в поле боя. Хрустальные люстры, подвешенные к потолку, украшенному фресками сражающихся драконов, раскачивались, бросая на стены прыгающие тени. Их блики скользили по мозаичному полу. Чернов стоял у парадной лестницы, опираясь на резную балюстраду, словно актёр, готовый к финальному монологу. За ним — несколько магов в мантиях цвета ночной грозы, лишь один был в белом. На плечах двух из них сверкали золотые звёзды — знак магов первого ранга.

— Выйдем на улицу, — предложил я, снимая пиджак, пропитанный гарью и чужой кровью. Ткань шлёпнулась на пол, подняв облачко пыли с мраморной плиты. — Или тебе плевать на собственный дом?

Чернов не ответил. Его пальцы сжали корпус амулета на груди — чёрный обсидиан с трещиной, напоминающей змеиный глаз. Усмешка, холодная и узкая, как лезвие бритвы, скользнула по его лицу.

— Учись выбирать союзников, Морозов, — произнёс он, кивнув в сторону Плюма. Тот, всё ещё в облике тенепёра, рычал, прижимаясь к полу, будто чуя ловушку. — Древние твари редко бывают… послушными.

Он дёрнул головой — и маги ринулись вперёд. Первый, в белоснежной хламиде, взмахнул рукой. Воздух взвыл, и от пола взметнулись шипы инея, острые как скальпели. Я прыгнул в сторону, руна ускорения на запястье жгла кожу, словно раскалённая проволока. Шипы вонзились в стену, пронзив портрет предка Чернова — старика с лицом, как у стервятника.

Второй маг, с золотой звездой на мантии, выкрикнул слово на древнем наречии. Своды холла дрогнули, и с потолка обрушились сгустки тьмы, принявшие форму кинжалов. Один из них случайно вонзился в плечо служанке, замершей в дверях с подносом. Хрустальные бокалы разбились, смешав звон с её предсмертным хрипом. Остальным слугам тоже пришлось нелегко. Некоторые мгновенно погибли.