Книга Крафтер II, страница 106 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

А потом я увидел грузовики.

Они стояли у ворот, как коршуны над падалью. Один уже отъезжал, гружённый до отказа. Из кузова торчали куски магических прессов, корпус алтаря резонанса и — если я правильно рассмотрел — часть кристального монитора синхронизации, о котором успел прочитать в интернете.

Я спрыгнул с мотоцикла, шагнул вперёд.

— Семён, ты это видишь?

— Вижу… — сдавленно выдавил староста. — Это ж… они, выходит, с завода технику-то тянут!

— Гениально, Семён. Спасибо.

Я уже вслушивался в тишину. Со стороны открытых ворот тянуло пылью и пустотой. За ними зиял голый цех. Пол вычищен, стены ободраны, часть труб магопроводки уже разобрана. Кто-то поработал быстро и без церемоний. Успели многое, но не всё.

И вдруг мне стало очень-очень спокойно. Такое состояние бывает только перед бурей. Когда всё решено, и остаётся только действовать.

— Ну что, — произнёс я. — Пора вежливо объяснить этим гостям, что они взяли не своё. Всем, кто в здании, — проревел я последние слова, усилив голос. — Немедленно остановить погрузку. В противном случае я лично закопаю вас в фундамент этого завода. Вместе с грузовиками.

Ответом мне был мат из глубины и чей-то ленивый окрик:

— Пошёл нахрен, кто бы ты ни был!

О, прекрасно.

— Семён, отойди. Сейчас будет жарко.

— Лев Вессарионович… — пробормотал Семён, — что вы будете делать?

Я усмехнулся, разминая пальцы.

— Я? Верну свой завод.

Некоторые водители, похожие на облезлых барсуков в засаленных комбинезонах, курили у кабины. Дым от сигарет смешивался с запахом машинного масла и будущих звездюлей.

— Эй, красавчики! — крикнул я, щёлкая пальцами. Плюм выскользнул из кармана, приняв форму воронёнка с глазами-угольками. — Советую одуматься и прекратить этот акт мародерства… Это мой завод!

Мужики вздрогнули. Один, с лицом, напоминающим помятый котелок, швырнул окурок:

— Ага! А я мать Тереза! Нас Караваев крышует, парень. Так что пшёл вон!

От такой наглости даже Плюм чихнул. Воздух хрустнул морозом. Ледяные щупальца поползли по колёсам, впились в двигатели, превратив их в хрустальные статуи. Из-под капота вырвался пар — последний вздох железного сердца.

— Ядрена вошь… — прошептал второй, крепко сжимая православный крестик. — Это ж надо…

— Слушайте сюда, — я подошёл ближе, щёлкая заранее приготовленным артефактом-оглушителем. На его корпусе мигал циферблат с надписью: «Режим боли». — У вас два варианта. Либо выгружаете всё обратно, либо… — Я повертел устройство, и оно заиграло мотив из популярной песенки в моем мире в диссонансных тонах. — … научитесь слышать ультрафиолет.

Тот, что с крестиком, упал на колени. Третий, похожий на перекачанную гирю, полез за ножом. Плюм взмахнул крылом — клинок замёрз, рассыпался осколками.

— Козел! — заорал «Гиря», хватая обломок. — Да я тебя…

— Ты меня что? — я подошел вплотную, чтобы наши лица оказались в сантиметре друг от друга. — Ты, дружок, даже крысу голыми руками не задушишь. Видал, как грузчики в портах работают? Они хоть гвозди воровать умеют. А ты… — Я ткнул его в живот артефактом. — Всего лишь дилетант…

Он замер, сглотнув ком страха. Плюм, тем временем, превратился в помесь медведя и сосульки, методично давя колёса грузовиков. Шины лопались с хлопками, будто невидимый великан щёлкал суставами.