Книга Крафтер I, страница 9 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

В этом мире я был бароном, последним отпрыском древнего рода артефакторов, который потерял свое влияние и силу. Лев Морозов. Это имя пришлось мне по душе. Находился я в какой-то Российской Империи — великой и суровой стране. Вот и все, что я успел узнать по пути в кабинет.

Он пах пылью веков и безнадёгой разорившегося графа. Шторы висели косо, пропуская лучи света, которые резали воздух. Сейф притаился в углу. Он скрипнул, когда мои пальцы вжались в его поверхность. Внутри лежали три тысячи рублей — смятые, заплаканные купюры, пахнущие водкой и отчаянием, — и пачка писем от кредиторов. Конверты, пробитые штампами «СРОЧНО» и «ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ», походили на похоронные извещения.

На столе, под слоем пыли стояло фото предков в золочёной раме. Они глядели на меня — артефакторы в мундирах с орденами. Мой прадед, с усами вразлёт и взглядом бравого рыцаря, будто говорил: «И это наш наследник?»

Отвернувшись, я увидел зеркало в бронзовой раме. Я подошел к нему чуть ли не вплотную.

Я увидел перед собой паренька, лет двадцати, в засаленном свитере, с дыркой в штанах на колене. Мои волосы топорщились чёрным вихрем, будто в них застряла молния. Глаза светились двумя осколками льда, выдернутых из сердца айсберга. В зеркале отражалось нечто среднее между бродягой и демоном. Радовало, что я помолодел и перестал быть седым стариком, но…

— Позор, — проворчал я, швыряя кредитные письма в мусорную корзину. Она скрипнула, будто хмыкнула от такой наглости. — Вас, — я кивнул на фото, — должно было хватить от стыда. Но лед тронулся, господа! Я не привык так жить!

Деньги, сунутые в карман, приятно грели душу. Три тысячи… Я надеялся, мне хватит этого, чтобы хорошенько восстановить силы. Я потрогал перстень с рубином, который идеально сидел на безымянном пальце. На камне была гравировка: двуглавый орёл, чьи когти сжимали треснувший магический кристалл. Моя родовая реликвия — знак, что я барон Морозов. Я перевел взгляд на фото.

— Вы хотели величия? — спросил я предков и ухмыльнулся. — Может быть и получите.

Плюм, принявший форму крысы с крыльями, уселся на плечо. Его глаза светились, как угли в пепелище.

— А ты что, не согласен? — спросил я.

Он чихнул, и из ноздрей вырвалось облачко искр.

— То-то же, — усмехнулся я, разворачиваясь к двери. — Пора показать этому миру, как работает настоящий артефактор! Ну, а пока… Пока нужно осмотреть свои владения.

Григорий, потупив взор, ждал меня в коридоре. Я приказал ему проводить меня во двор и устроить небольшую экскурсию. Там я обнаружил старое здание, которое больше походило на грубо сколоченный сарай.

— Что там? — спросил я дворецкого.

— Склад вашего отца, господин.

— Склад — это хорошо. Надо заглянуть.

Я надеялся найти там хоть какой-нибудь артефакт, но сарай оказался царством пауков и забытых надежд. В углу валялась тумбочка на трёх ножках, покрытая толстым слоем пыли.

— Смотри-ка, — ткнул я в неё носком ботинка. — Родственник твоего голема, Плюм.

Плюм, вновь принявший форму кота, фыркнул и прыгнул на тумбочку. Лапка коснулась дерева — и вдруг ножки затрепетали, как ноги пьяного жука. Тумбочка дёрнулась, заскрипела и… пустилась в пляс, отбивая дробь по полу.

— Что за… — начал я, но тумбочка уже неслась на меня, гремя ящиками, словно маракасами.